Вернувшись в Минск, та еще летом приглашала ее в гости, передавая приглашения через мужа. Но, чувствуя неловкость, Анна никак не могла заставить себя с ней встретиться. Но теперь откладывать визит дальше было некуда.
Купив подарок для малышки, в один из многих теперь свободных дней она, заранее созвонившись, поехала в загородный дом Артюхиных.
Девочке исполнилось десять месяцев, и она уже сама топала ножками. Преодолев первоначальную неловкость и смущение, женщины с улыбкой наблюдали за ее несмелыми шагами.
— Какой радостный ребенок! Тьфу-тьфу-тьфу, — Анна поплевала в сторону, чтоб не сглазить. — Какие вы счастливые!
— Весночка, пора спать, заюшка, — Татьяна взяла ребенка на руки и, поцеловав в головку, передала няне.
— Выпьем что-нибудь? — спросила она.
— Нет, спасибо, Татьяна. Я за рулем.
— Я могу предложить водителя. Давай?
— Нет, — ответила Анна, опустив глаза. — У меня еще много дел. Не хочется никого утруждать. Мы ведь с Катей скоро уезжаем. В Америку.
— Как?! — поразилась Татьяна. — Володя ничего не рассказывал.
— Он не знает, — успокоила ее Анна и добавила: — Просто так сложились обстоятельства. Здесь меня ничего не держит, а там отыскался человек, который был рядом с моими родителями почти до самой их смерти. Обещал им найти и заботиться обо мне. Вот и все.
— Постой, постой, — напряглась женщина. — И кто это, если не секрет?
— Очень известный человек, — произнесла Анна. — Таня, помнишь нашу встречу тогда, полтора года назад, в машине? Мы практически не были знакомы, и то, как ты со мной разговаривала в тот непростой момент, было для меня большим уроком. На всю жизнь.
— Да, но…
— Не перебивай меня, пожалуйста. Мы ведь и сейчас с тобой не самые близкие подруги. Но я очень тебя уважаю, и, может быть, поэтому мне хочется многое тебе рассказать. Так уж получилось, что больше некому.
— Откровенность за откровенность? — поняла ее Татьяна, слегка насторожившись.
— Можно сказать, — согласилась Анна. — И еще потому, что, кроме Владимира Анатольевича, у нас нет общих знакомых.
— Тебе только так кажется. На самом деле мир тесен. Как ни странно, я это особенно сильно в Штатах ощутила. Оказалось, мой тамошний преподаватель английского языка учил многих знакомых мне людей.
— И мне предстоит заняться английским, — вздохнула Анна.
— Ты же его знаешь! — удивилась Татьяна.
— Не тот уровень. Я хочу найти серьезную работу.
— Ну, если так… Мне практически с нуля пришлось начинать, — поделилась она впечатлениями. — И то есть результат.
— А Владимир Анатольевич?
— Он сказал, что ему язык не нужен. Для этого есть переводчики. Ленится просто, — улыбнулась женщина. — Да что ты его все по имени-отчеству?
— Я никогда не называла его по-другому, — улыбнулась Анна. — Хотя многие думали иначе.
Татьяна внимательно на нее посмотрела и, присев рядом, сказала:
— Я тоже думала иначе.
— Я знаю.
— Как же у тебя нашлись силы ему отказать?
— Самое сложное было не обидеть его. Сильные люди бывают обидчивыми, как дети. У одних это проявляется в депрессии и апатии, у других — в гневных вспышках, сметающих все на своем пути. И то, и другое состояние длится достаточно долго.
Выслушав ее, Татьяна вновь задумалась. «Ей действительно дано все тонко чувствовать. Неудивительно, что она так понравилась Володе».
— Так к кому вы едете? — спросила она, вернув разговор к прежней теме.
— Не поверишь… — начала рассказ Анна.
— Лучше я сама все запишу, — Татьяна, взяв из рук девушки блокнот, принялась переписывать туда адреса и телефоны.
В это время в огромной прихожей раздался звонок. Сняв трубку домофона и выслушав говорившего, женщина нажала кнопку и прокричала кому-то невидимому:
— Игорь, впустите, пожалуйста, это ко мне, — и пояснила Анне: — Однокурсница. Десять лет не виделись. Приехала к сестре погостить.
— Я пойду, — заторопилась Анна. — Боюсь к автобусу, что Катю привозит, опоздать.
— Жаль, — искренне расстроилась Татьяна. — Жаль, что времени мало. Придется встретиться в Штатах. Мы к православному Рождеству будем там.
— Я планирую раньше. Если с билетом получится. В это время в прихожей появилась весьма интересная высокая женщина.
— Ирка?! — воскликнула Татьяна.
— Танюха! — вторая женщина раскинула в стороны огромные руки и, бросив на пол сумку, принялась обнимать Артюхину.
— Я поеду, — робко напомнила о себе Анна.
— Анна, познакомься. Это — Ира. Аня, — представила она их друг другу.
— Рада познакомиться, — улыбнулась Анна. — И до свидания.
— До встречи, — поправила ее Татьяна.
— Нет, Сашка, представляешь, эта Танька как была великодушной дурехой, такой и осталась, — вернувшись к сестре около полуночи, затараторила Ирина. — У нее чуть мужа из-под носа не увели, а она еще дома эту женщину принимает!
— Ты есть будешь? — спросила у сестры Александра Андреевна.
Та была младше ее на десять лет, но на голову выше и раза в два крупнее. Еще когда жива была мать, то не раз повторяла, глядя на тонкую, как былинка, невысокую старшую дочь и крупную во всех отношениях младшую, что их бы вместе и пополам. Глядишь всем бы поровну досталось!
Правда, благодаря росту и спортивным достижениям Ирина окончила вуз. И несмотря на то что родила без мужа на третьем курсе ребенка и распределилась в сибирскую тьмутаракань, назло всем удачно вышла там замуж.
Теперь, с тремя детьми и мужем, крупным местным чиновником, жила в большом уральском городе и могла позволить себе вовсе не работать. Но, обладая неуемным темпераментом, все равно занималась тренерской работой. Так, ради удовольствия. И весьма успешно.
— Да ты что? Уже поздно. Как же фигура? Меня, конечно, трудно чем-то удивить, но Артюхина!
— Артюхина? — удивилась Александра.
— Ну да! Танькина фамилия-то теперь — Артюхина. Двадцать два года уже. Ты что, не знала?
— Знала. Только позабыла, — женщина задумалась. — Ты что-то начала о ней рассказывать?
— Ну да, Володька ее два года назад или даже больше влюбился в молоденькую сотрудницу. Ну, не совсем молоденькую, уже успела развестись, с ребенком. Не знаю, чем она его там покорила, только крыша у него совсем поехала.
— И что дальше? — не на шутку заинтересовалась Александра Андреевна.
— Дальше как в кино. Он признается ей в любви, а она дает ему от ворот поворот, узнав, что Танька беременная.
— Так прямо и отказала? — не поверила сестра.
