- Ничего, - весело отозвался пилот, - если что, сгоняем до бензоколонки, заправимся и опять рванем в небо, ребята!
- В смысле в бензоколонке?
- "Робинсон" может заправляться простым Аи-95, на заправке, - тут же пояснил Дэнни и добавил что-то про двигатели и карбюратор, удивив пилота.
Через полчаса мы подлетали к озерам, расположенным в километрах шестидесяти от города. С неба они казались синими блюдцами с ровными краями, вокруг которых располагались поселки, домики для отдыхающих, санатории, пока еще пустующие пляжи, готовых через неделю-две, когда вода совсем прогреется, принимать первых туристов.
Мы довольно плавно приземлились на небольшом местном аэродроме и, оставаясь под впечатлением от вертолетной экскурсии, были препровождены в местное кафе. Оно располагалось около большого, чьи берега не было видно, бархатного спокойного озера. Там нам, слегка замерзшим от полета, подали вкусный горячий глинтвейн и горячий шоколад. Сначала бармен думал, что шоколад предназначается для меня, а глинтвейн - для Смерча, и изрядно удивился, когда выяснилось, что шоколад заказал Дэнни.
Я и Дэн пили горячие ароматные напитки, грея о бокалы ладони, и болтали. Хотя, в основном это делала я, потому что во мне после полета проснулось столько эмоций и впечатлений, умолчать о которых было для меня чревато разрывом мозга. Я говорила, Дэн слушал, кивал мне и вновь улыбался, только не своей широкой улыбкой, а уголками губ, спокойно и с пониманием.
Затем оказалось, что до обратно отлета в нашем распоряжении есть еще полчаса, и Смерч повел меня на пристань к озеру, около которого находилось наше кафе. Там нас ждала двухместная темно-коричневая прогулочная лодка с веслами.
Головастики совсем обалдели и начали писать благодарственное письмо своим коллегам, проживающим в голове Дениса. Правда, ее обитатели для головастиков были сродни загадочным инопланетянам. Но разноцветные мысли все равно жутко желали познакомиться с ними.
Писцом назначили ярко-сиреневого, с бабочкой-галстуком и отменных каллиграфическим почерком. Этот головастик имел слегка дурной характер, и никак не желал учить Марию умению красиво писать - оттого ее подчерк был неразборчивым и неровным, зато этот парень от всего сердца одарил девушку подозрительностью и любовью перечить.
Сиреневому диктовали, а он писал на дорогой гербовой надушенной бумаге.
"Добросердечные милорды!"
*а не слишком ли это пафосно, друже?*
- Садись, Маша, - сказал мне Сморчок, помог взобраться на лодку, и через пять минут мы были довольно далеко от берега. Я теперь молчала. Я была поражена. Я пару часов назад хотела разорвать его на куски - от злости и обиды, теперь тоже хочу это сделать - от подаренного счастья.
*пиши дальше, балбес!*
*да кто из нас балбес! Пишите сами!*
"Спешим поприветствовать вас, как истинных джентльменов, и желаем представиться вам..."
- Ты сам все это придумал? - спросила я, гладя на воду. В этих местах была пару раз, но давно. Теперь просто наслаждалась, устав удивляться. Водная гладь вокруг казалась спокойной, и только круги от весел нашей лодки беспокоили ее. Мне даже стало страшновато на открытом водном пространстве.
- Конечно, - улыбнулся он и перестал грести, опустил весла и потянулся.
- Ух ты, ну у тебя и голова. Ты нереальный тип. Ты с Плутона! - выдала я.
- Я с Урана. А ты с Юпитера.
"Вы показали себя с воистину самой прекрасной вашей стороны, разрушив все наши стереотипы о современных юношах..."
*Я еще никого с Урана не встречал, Боже правый... Я его боюсь!*
*Пиши, умник!! Не расстраивай хозяйку!*
- Дааа? - протянула я с приятнейшей улыбкой санитара, который манил пальчиком сбежавшего больного. - Ну, не знаю... насчет тебя я и не сомневалась. У тебя явно какие-то инопланетные гены есть, Дэн. И у родственников твоих тоже. - Мне вспомнился супермолодящийся крутой дедушка, владелец ночного клуба, утонченно-жесткий Гарри в дорогом костюме и сумасбродная Инга. - А вот я с Земли - это точно. Короче, придумать такое... Не каждому дано. Тебе бы организатором вечеринок быть и праздников. Смерчинский, ты готовая тамада. Что ты смеешься? Ты, правда, классный.
- Не хочу быть тамадой. Мне это неинтересно. - Отказался он от моего предложение. - Одно дело - готовить что-то для близкого человека, а другое - для посторонних личностей.
- То есть, ты все делаешь... как это говориться, по вдохновению?
- Да. И только тогда, когда я этого действительно хочу. - Признался он.
- А я для тебя - близкий человек? - спросила я, затаив на всякий случай дыхание.
- Мне трудно это признать - но да. - Ответил он уже с печальным взглядом умудренного взглядом главврача все той же клиники, у которого на приеме сидели не менее печальные родственники больного, готовящиеся услышать печальную правду. Дэну только очков на носу не хватало. - А я для тебя?
- Ты так неожиданно вломился в мою жизнь и привнес в нее сколько глупостей и шума, что, пожалуй, я могу читать тебя близким, - отозвалась я, опуская руку в прохладную воду. Только те, кто нам дороги могут сделать нашу жизнь чокнутой.
- Отлично. - Непонятно зачем сказал он. - А я чокнутый?
- Есть в тебе такое качество, Смерч.
"Вы, благородные судари..."
*зачеркни, дурак, мы придерживаемся английской традиции!*
"...милорды, доставили нам массу удивительных мгновений, которые навечно останутся в нашей памяти..."
- Я рад этому. Однажды я слышал поговорку: "в шторм - любая гавань - спасение". Это про тебя.
- Когда это я стала тебе гаванью? - подняла я взгляд ан его сосредоточенное лицо.
- Когда я назвал тебя другом.
- Понятно. Ты отличный друг. И тебя эксплуатируют по полной.
- Нет, кажется, эксплуатирую всех.
Мы замолчали.
"И если когда-нибудь наша подопечная в той или иной форме приносила вам беспокойство, мы самым искренним образом просим у вас прощения и кланяемся..."
*я не буду кланяться! Чего этот вдруг мне... Эй, отдайте мне перо!! Да буду, буду я кланяться, видите??*
"...бьем челобитную..."
*неправдоподобно.*
"...встаем на колени..."
*хорошо-хорошо, я не буду подлизываться, остановлюсь просто на "кланяемся"!*
"... ибо, если вы нас не простите, не будет нам покаяния...вечного никакого покаяния не будет"
- А когда я стал тебе другом? - Спросил зачем-то Дэн.
