Читаем без скачивания Так кто же развалил Союз? - Олег Мороз

Дошла речь и до Горбачева.

− Оценивая причины путча, — продолжал Ельцин, — не могу не сказать о роли президента страны. Его непоследовательность в проведении реформ, нерешительность, а порой и капитуляция перед агрессивным натиском ущемленной в правах партократии — все это создавало благоприятную почву для реванша тоталитарной системы. Не думаю, что Михаил Сергеевич не знал истинной цены Янаева, Крючкова, Пуго, Язова и других. Вспомним январь этого года, когда страна с тревогой ощутила: курс президента Горбачева делает резкий крен вправо. Позиции сдавались одна за другой, усиливалась репрессивная роль КГБ, узаконивалось участие армии в решении политических проблем, ужесточился контроль над средствами массовой информации.

Но Ельцин вовсе не собирается, подобно многим в то время, пригвождать Горбачева к позорному столбу, он верит, что путч стал для него уроком:

− Да, сегодня мы вправе предъявить претензии Горбачеву. Подчеркиваю — претензии, но не счет. После переворота страна, и в первую очередь Россия, стала иной. Иным стал и президент. Он нашел в себе силы многое переоценить. Это шаг, достойный доверия. Я, например, лично верю сегодня Горбачеву Михаилу Сергеевичу значительно больше, чем даже три недели назад, до путча.

(А до путча, когда была закончена работа над проектом Союзного договора, у них с Горбачевым, как мы знаем, сложились совсем неплохие отношения. Вспомним хотя бы их и Назарабаева встречу 29 июля в Ново-Огареве перед отъездом Горбачева в отпуск).

Чем же должен, по мнению Ельцина, заниматься президент СССР и вообще союзные органы власти? По его словам, главное, чем они должны теперь, в новых условиях, делать, — не раздавать команды и директивы, а согласовывать и координировать действия республик. Путчисты сорвали подписание Союзного договора, но, как считает Ельцин, не смогли уничтожить стремление республик построить новый Союз. Стал необратимым развал тоталитарной империи, а новые добровольные, равноправные отношения между республиками выстояли. Именно это не допустило анархии и хаоса в стране, высшие государственные органы которой оказались деморализованы и парализованы. Именно республики сегодня — главный источник стабилизации. Стремление подмять их, заблокировать только подтолкнет страну к катастрофе.

Все это очень важные слова. Многие до сих пор держатся мнения, что Ельцин люто ненавидел Горбачева, все делал для того, чтобы отстранить его от власти, ради этого готов был даже пойти на развал страны. В действительности, мы видим, после путча он как бы давал Горбачеву шанс нащупать правильную линию поведения, чтобы и страну сохранить, и самому остаться в политике. Другое дело, оставался ли в реальности такой шанс. Как на деле осуществить это ельцинское пожелание: президент СССР и союзные органы власти должны просто «согласовывать и координировать действия республик»? Вряд ли это дело президента, — скорее просто обыкновенного диспетчера.

Далее в речи Ельцина излагались краткие тезисы — что вообще надо делать. Первое — сохранить единое экономическое пространство страны. Второе — создать Союз как свободное содружество суверенных государств, основанное на сосуществовании различных форм межгосударственных отношений.

− Вот в этом мы должны немножко отойти от новоогаревских соглашений, — сказал Ельцин. — То есть мы должны согласиться, что могут быть независимыми республики, которые настаивают на конфедерации и на федерации, на ассоциированном членстве и на экономическом союзе, но все-таки чтобы они были в какой-то единой системе.

Третье, на чем настаивал Ельцин, — сохранение союзных Вооруженных Сил при непременном контроле центра над ядерным арсеналом СССР. Четвертое — обеспечение строгих гарантий и прав человека на всей территории страны. Российское государство, выбравшее демократию и свободу, никогда не будет империей, ни старшим, ни младшим братом. Оно будет равным среди равных.

Такова была послепутчевая программа Ельцина, в общем-то совпадающая с тем, что содержалось в заявлении «10+1».

В выступлениях руководителей большинства республик прослеживалась все та же главная линия: республики более не намерены подчиняться Центру.

Итоги дискуссии второго дня съезда подвел Горбачев. Он признал, что допустил ряд промахов и ошибок, но при этом отверг хамские выпады в свой адрес и утверждения, будто на съезде произошел «конституционный переворот». Напротив, сказал Горбачев, если все предлагаемое в Совместном заявлении будет реализовано, мы предотвратим неконтролируемый распад страны.

В третий день съезда Горбачев на нем председательствовал. Заседание было разбито на две части. Две первые прошли довольно бестолково, однако третью часть президент повел вроде бы весьма решительно, заявив своим противникам, прежде всего из оголтелой группы «Союз», опять-таки рванувшимся к микрофонам, что не даст утопить обсуждение важнейших для страны вопросов в потоке бессмысленных заклинаний. Однако осуществить эту свою решимость Горбачеву не удалось. Когда он предложил приступить к обсуждению итоговых документов съезда — «О Совместном заявлении» и «Об органах государственной власти в переходный период» — и поставил этот вопрос на голосование, большинство депутатов проголосовали «за», однако на табло почему-то высветилось «Решение не принято». То ли это был просто технический сбой, то ли чья-то умышленная провокация, но возникшего замешательства оказалось достаточно, чтобы Горбачев выпустил председательские вожжи из рук. От микрофонов и с трибуны вновь посыпались обвинения в адрес Горбачева, Ельцина и Ко, нацеленные против их предложений, подстрекавшие депутатов к бунту.

Третий день съезда также прошел безрезультатно, в режиме дискуссионного клуба.

В этот день вновь председательствовал Горбачев. И на этот раз настроен он был еще более решительно и серьезно. Едва только один из депутатов попытался возобновить бесконечную дискуссию о судьбе Верховного Совета, — сохранить его или распустить, — как Горбачев распорядился отключить все микрофоны:

− Хватит. У нас было достаточно времени предложить свои поправки и редакционной комиссии, и другим формированиям съезда. К тому же вчера в течение нескольких часов заседали республиканские депутации, которые выработали общее мнение и общие подходы к принимаемым документам.

Началось поименное, постатейное голосование по проекту постановления «Об органах государственной власти и управления Союза ССР в переходный период».

Первый абзац первой статьи, содержащий общие слова о том, что высшим органом законодательной власти в переходный период будет двухпалатный Верховный Совет СССР, принимается. Двумя третями голосов. Но уже со вторым абзацем — прокол. Его переголосовывают трижды — нужного результата нет. Между тем абзац очень важный. В нем говорится о том, что Совет Республик — основная теперь палата Верховного Совета СССР — формируется по принципу: 20 депутатов от каждой республики из числа народных депутатов СССР и союзных республик, делегируемых высшими органами власти этих республик; России предоставляется здесь 52 места как федеративному государству, имеющему в своем составе бывшие автономные образования; чтобы все республики были равноправными при голосовании, каждая республика имеет один голос. Иными словами, реальная власть теперь будет — у республик, которые на месте СССР в дальнейшем собираются создать какое-то Содружество Суверенных Государств. Депутаты против этого.

Что делать в такой ситуации?

«Российская газета»:

«Перед Горбачевым стояла дилемма: либо объявить перерыв и начать вновь бесконечные согласования и пересогласования, либо «власть употребить». Он остановился на последнем. Если, мол, не будет принят этот абзац, вся дальнейшая работа теряет смысл, а потому съезд будет попросту закрыт. Подействовало, еще как подействовало! Дальше принятие многократно проработанного и переработанного документа двигалось как по маслу. Будет у нас теперь и Совет Республик как главенствующий законодательный орган, и Государственный Совет из президента СССР и высших должностных лиц союзных республик — оперативный орган, способный реагировать на самые острые ситуация совсем не так, как среагировал в дни путча союзный, с позволения сказать, парламент. Упраздняется должность вице-президента. Создается Межреспубликанский экономический комитет, который в состоянии и управлять народным хозяйством, и согласованно проводить экономические реформы. А вот не будет, как небеспочвенно надеются сейчас очень многие люди, в том числе и прогрессивная часть народных депутатов СССР, аппаратных игр в парламенте, многомесячного пустословия и десятков никому не нужных, ни в одной точке не пересекающихся с жизнью законов, которые штамповало послушное политически настроенному идеологу путча (Лукьянову. — О.М.) «агрессивно-послушное большинство».