Читаем без скачивания Заговор - Джонатан Рабб

Если только не смотреть на святейшую Католическую Церковь как на светоч знаний. В священных ее стенах души людские меняются, направляются и наделяются отвагой изменить мир. Если бы не могущественное сие установление, силу свою берущее от Рима, потребовалось бы много десятилетий, если не веков, дабы утвердить — где нужно — средство, коему подвластно дойти до множества сердец и умов. Вот стены, в каких должны происходить такого рода перевороты! Церковь должна расширить свой кругозор, с тем чтобы вести людей не только к вечному спасению, но и к прочному, непреходящему государству здесь, на земле. Я бы не стал столь откровенничать и не рискнул бы накликать на себя обвинение в нечестивости, да только нет никакого иного установления, столь удачно подходящего к требованиям долговечности и незыблемости. Возможно, придет время, и подобающее образовательное заведение появится, сняв с Церкви тяжкое бремя сие. Но до той поры, однако, Римской Церкви следует взять бразды правления и править железной рукой. Отбивать нападки еретиков и накапливать силы преданных ей. А дабы добиться того, надлежит ей вдохнуть новую жизнь в средства наставления народа и создать новый способ обучения, способ пробуждать страсть по хорошо осмысленной незыблемости.

Не без веской причины говорю я сие. Стоит лишь бросить взгляд на любое из германских государств, как замечаешь надвигающуюся беду. Великая угроза уже явила себя в обличье бунтаря-священника, человека, всеми силами старающегося низринуть власть с надлежащего ей места. Раз уж одному человеку под силу обратить волю столь многих к ереси, вообразите, с какой силой способна направлять деяния людские истинная Церковь.

Хорошо понятно, что толковать о путях к Небесам и о путях к незыблемому государству нужно по-разному. И все ж Риму следует признать: толкование сие может исходить из одного источника. Было бы богохульством утверждать, будто предназначение Церкви состоит в том, чтобы взять на себя заботу о делах мира сего. Но я этого и не утверждаю. Скорее, по моему разумению, незыблемое государство никоим образом не противоречит высшей цели вечного спасения, и Церковь может наставлять и то и другое, не впадая в противоречие. Возьмите тексты Фомы Аквинского, Уильяма Оккама, Дунса Скота, Питера Ломбарда: эти ученые облекли в словесную плоть предназначение сие еще столетия назад. С их точки зрения, разум и вера ведут извечную битву. Следовательно, университеты, кафедральные школы и монастыри посвящают себя в вопросы, сопричастные этой битве, той битве, которая и ныне идет и которая остается испытанием людской приверженности Святому Духу.

Но вот новая тема заявляет о себе и требует равного к себе внимания: власть, в чьих собственных битвах испытывается решимость людей в политической и экономической сферах. Одному Управителю, следовательно, надлежит создать эту новую область обучения и изменить кое-какие учреждения внутри Церкви. Забота о Духе должна оставаться в руках Церкви в широком смысле. А вот учет политической и экономической целесообразности должен отойти к новой школе. Не составит труда понять, каким образом Управитель сумеет послужить Церкви в широком смысле, не создавая для нее угрозы. В самом деле, люди, что живут безмятежно в незыблемом и долговременном покое земном, с тем большей страстью отдаются обретению вечного блаженства.

Что ж, таков, значит, позыв к хаосу в общественной сфере? Настанет ли время, когда Блюститель призовет к внезапному движению, молниеносному деянию, которое опрокинет существующее царство? Нет. Трудно было бы уподобить переворот в общественной сфере тому, что потребно для политической и экономической сфер. В сей сфере время переворота наступает гораздо раньше, в тот самый миг, когда один человек решается взять в свои руки образование во имя господства. Поначалу это новое отчаянное предприятие покажется тем, кто вообще его заметит, заблуждением. И на него закроют глаза, не усмотрев никакого повода для тревоги, поскольку воздействие его покажется малозначимым. Совсем как на еретические секты, что во множестве появляются то тут, то там, на новые школы поначалу будут взирать как на лишенные какой бы то ни было опасности. Представьте же, каково будет удивление народа, когда он, вовлекаемый в хаос политической и экономической сферами, окажется лицом к лицу с небольшой армией молодых, полностью обученных тому, как вести государство в совершенно новом направлении. Тогда у всех непросвещенных не останется иного выбора, кроме как открыть объятия новому пути: так утопающий силится ухватиться за один-единственный кусок дерева, лишь бы избежать тисков смерти.

XIII. Как создают хаос три сферы вместе

Прежде чем рассмотреть, как действуют, творя хаос, три сферы вместе, я должен настоятельно заметить, что, возможно, совмещать воедино эти потрясения нужды не будет. Я уже отмечал, что паника в одной сфере скорее всего не создаст надлежащих условий для построения незыблемого государства. Зато произойдут такие редкие стечения обстоятельств, такие единичные события, какие позволяют вождям пустить себе на пользу исключительно удачный случай. Совсем как государю мессеру Никколо, этим вождям останется лишь благодарить судьбу за благоприятные обстоятельства. Тем, кто с судьбой в ладу (и кто как следует понаторел в трех сферах), останется лишь бегло перелистать последующие страницы, ибо к созиданию они уже готовы.

Тем же, кто не столь осчастливлен судьбой, следует напомнить, что зачинщицей в раздувании хаоса может быть одна из сфер. Или две. Общественная же сфера обыкновенно упорядочивает, а не усиливает хаос. И все же все три должны свести усилия воедино, иначе единичное деяние в одной сфере окажется бесплодным для благополучия государства в целом. Следовательно, прежде чем предпринять какое-либо действие, все три Управителя должны достичь такого положения, чтобы иметь возможность определять ход событий в пределах своей собственной сферы. Большая часть подготовки сих мужей пройдет порознь во время долгого периода наставничества, но чем ближе будут они ко времени взрыва, тем больше должны действовать совместно друг с другом.

Когда время подошло, лучше начинать с экономических потрясений, ибо люди больше всего пекутся о своем кармане и зачастую теряют разум, стоит их собственности оказаться под угрозой. Повторюсь: потрясение должно быть не обязательно безмерным, а лишь вполне достаточным, чтобы заронить сомнение в неискушенные умы простонародья. Стоит появиться вопросам — и демагог без труда вызовет у своей паствы ту неуверенность, какая породит паническое возмущение во всем сообществе. Отчего возмущение? Да оттого, что демагог приучит внимающих ему учеников дурно относиться к существующей власти даже во времена относительного затишья. Неудачи в усмирении раздоров внутри государства, неудачи в налаживании прибыльной торговли с чужеземными государствами, неудачи в использовании возможностей для расширения границ, неудачи в обеспечении экономического процветания — вот отнюдь не полный перечень недостатков и неурядиц, на каких демагог заострит внимание народа и какие в должное время послужат возбуждению страстей. Стоит людям столкнуться с экономическим потрясением, как они убедят и себя и других в том, что справедливость требует от них эту власть опрокинуть.

Самих по себе неурядиц, однако, будет недостаточно, чтобы вызвать полный отказ от господствующей формы государственного устройства. Необходимо некое подспудное бедствие, сокрытый недуг, знамениями, внешними проявлениями которого и предстанут все эти бедствия. Вокруг этой-то язвы и надлежит демагогу собирать свои войска. Совершенно очевидный выбор тут — нравственный упадок. Ничто так не отвечает инстинктам людей, как чувство оскорбленного благочестия. Пусть демагог рисует все беды и болячки общества как следствия дурного нравственного руководства со стороны властей предержащих, не способных наставить людей на путь истинный. Экономическое потрясение, таким образом, явится конечным злодеянием государства, погрязшего в деяниях безнравственных. Как лучше убедить возроптавшую толпу в том, что государство следует вычистить полностью, как не воззвав к ее самодовольству и фарисейству? Люди падки на восхваление собственного ханжества. Убедите их, что очищение государства есть лучшее средство им самим очиститься. И хаос предстанет долгожданным избавлением от всеобщей несправедливости.

XIV. Как созидать из хаоса

И к чему же лучше устремлять взоры в поисках искупления, как не к сфере образования, которая признает ценность незыблемости? Где же лучше омыться от гнилостного тлена, как не в школе, покоящейся на руках Церкви? Народ, верно направляемый, с готовностью откажется от всего, что напоминает ему о его же недугах, от всего, что покоится на ложных основаниях, и ринется вверять общую свою судьбу в руки Управителей. Таким образом, народ охотно предастся неведомому, но неведомому, имеющему, по представлению людей, крепкие корни в приверженности доблестному и долговременному руководству. Следовательно, жизненно важно, чтобы заведения для обучения были созданы — и если не повсеместно, то, во всяком случае, в той мере, что позволит возбуждать и умиротворять раздражительную чернь. Ибо народу потребуется тихая гавань, укрывшись в которой он станет наблюдать, как его воители сокрушают старые постройки.