неразумно. И, как показали события, он оказался прав.
Утром 18 июля состоялся военный совет, на котором было принято решение об общем штурме. Штурм назначили на 22 июля, а пока батареи получили приказ возобновить бомбардировку крепости.
Но штурмовать Азов не пришлось. В полдень того же дня на крепостной стене появилось множество турок. Они махали шапками и преклоняли знамена, давая знать, что хотят вступить в переговоры. Смолкла канонада. Ворота азовской крепости распахнулись, и из них вышел знатный турок Кегей-Мустафа. Подойдя к позициям генерала Головина, он передал письмо на имя главнокомандующего русской армии Алексея Семеновича Шеина. Турки просили генералиссимуса принять капитуляцию на тех условиях, которые он предлагал ранее, и подтвердить согласие письмом с его печатью.
Донской казак Самарин немедленно отвез в Азов требуемое письмо.
Вскоре в ставку Шеина явился турецкий военачальник Гассан-бей. Об основных условиях сдачи договорились быстро. Азов переходил в руки русских со всеми орудиями и боеприпасами. Туркам разрешалось покинуть город с личным оружием, с семьями и имуществом. Победители даже согласились перевезти турок на своих судах до устья Кагальника, где стояла крымская конница. Только одно вызвало спор: непременное требование Шеина выдать изменника «немчина Якушку» (голландца Якова Янсена, перебежавшего в Азов во время прошлогодней осады), невзирая на то, что он успел «обусурманиться» и был записан в янычары. Именно на это напирал Гассан-бей, возражая против русских требований. Дело чуть не дошло до срыва переговоров, Шеин пригрозил начать штурм крепости. В конце концов турки уступили. Янсена связанным доставили в русский лагерь.
Утром 19 июля 8 русских солдатских полков выстроились рядами от ворот Азова до берега реки Дон, где были приготовлены струги. Беспорядочной толпой потекли горожане вперемешку с янычарами по живому коридору, между двумя шеренгами солдат. Всего их вышло из Азова более 3 тыс. Последним покинул город Гассан-бей – со знаменами и свитой из высших «чинов» азовского гарнизона. Его подвели к генералиссимусу, сидевшему на коне. 16 турецких знамен упали к ногам коня полководца, Гассан-бей с поклоном протянул городские ключи. Церемония сдачи крепости завершилась. Это был миг высшего счастья полководца…
А турецкий командующий и офицеры сели в лодки и поплыли вниз по реке. «Наши галеры были выстроены в порядке на якорях, и лодки были пропущены мимо них по узкому проходу при залпах из крупного и мелкого оружия. В этом было несколько тщеславия для нас и слишком много чести для тех», – замечает Гордон.
Русские полки вступили в город. Крепость долго могла еще выдерживать осаду: крепостные стены и башни уцелели, запасов оставалось много. Город вынудила к сдаче сила русского оружия, а не истощение осадных запасов.
Об этом свидетельствует официальное письмо в Посольский приказ, перечислявшее и захваченные трофеи:
«А в Азове городе белом каменном принято 92 пушки, 4 пушки мозжерных огнестрельных и всякого оружия много; пороху много в трех погребах; олова множество, свинцу малое число; хлебных запасов: муки и пшеницы премножество, рыбы вяленой, икры паюсной много ж; мяса копченого и иных снастей много».
20 июля 1696 г. в шатре Алексея Семеновича Шеина генералы и полковники русской армии праздновали победу. В тот же день генералиссимус отправил официальную «отписку» о завершении военных действий в Разрядный приказ, а царь Петр I послал короткое письмо в Москву наместнику князю Петру Ромодановскому: «Известно вам, государю, буди, что благословил господь оружия наша государское, понеже вчерашнего дня молитвою и счастием нашим государским, азовцы, видя конечную тесноту, здались; а каким поведением и что чево взято, буду писать в будущей почте. Питер. 3 галеры Принцыпиум, июля 20 дня».
Петр I не присутствовал на церемонии сдачи Азова, когда к ногам победителей склонялись турецкие знамена. Не было его и на торжественном пире в шатре генералиссимуса. В эти радостные дни царь не покидал борта своей галеры «Принципиум», как бы намеренно подчеркивая, что честь победы над Азовом принадлежит Алексею Семеновичу Шеину. Более того, царь пишет письмо в Москву об организации торжественной встречи. Во время торжественного вступления полков в Москву 30 сентября 1696 г. генералиссимус Алексей Семенович Шеин ехал верхом, перед ним шли 2 роты трубачей, несли большое царское знамя, а сам Петр в скромном мундире морского капитана, с протазаном в руке шел пешком за каретой адмирала Лефорта, как бы подчеркивая, что его заслуги сводятся лишь к участию в морских сражениях на подступах к Азову. Наверное, это было справедливо.
Именно такая оценка роли генералиссимуса во взятии Азова содержалась в письме Петра I, направленном патриарху Андриану: осада велась «промыслом и усердно-радетельными труды боярина нашего и большого полку воеводы Алексея Семеновича Шеина», и «азовские сидельцы боярину нашему и большого полку воеводе Алексею Семеновичу Шеину город Азов со знамены, и с пушки, и с пороховою казною, и со всем, что в нем было припасов, отдали». Оценка, как говорится, не вызывающая двойственного толкования.
26 декабря 1696 г. в Кремлевском дворце состоялось торжественное награждение победителей. Генералиссимусу А.С. Шеину и генералам была прочтена «сказка» с царскими «похвалами» за их «службы» в Азовском походе и объявлены «жалования». Алексей Семенович Шеин получил золотую медаль в 13 золотых червонцев, кубок «с кровлею» (крышкой), кафтан «золотный» (парчовый) на соболях, «придачу» к денежному жалованью в 250 руб. и Барышскую слободу в Алатырском уезде. Так щедро больше никто не был награжден; даже Лефорт, любимец царя и адмирал (сравнимый чином с командующим сухопутной армией), получил почти вдвое меньше: золотую медаль в 7 червонцев, кубок, кафтан и 140 дворов в вотчину. Генералы Гордон и Головин, тоже отличившиеся под Азовом, должны были удовлетвориться золотыми медалями в 6 червонцев и сотней крестьянских дворов в вотчину, а рядовые солдаты и стрельцы – «золотой копейкой».
Как сложилась дальнейшая судьба генералиссимуса Шеина, вдруг оказавшегося на самой вершине воинской славы?
Правительство предполагало, что Турция попытается вернуть Азов, поэтому на следующий же день после сдачи крепости по приказу Петра I инженер де Лаваль начал составлять план восстановления и создания новых укреплений по всем правилам тогдашнего военного искусства. Через 3 дня план был готов и представлен на утверждение царю. Предполагалось возвести 5 каменных бастионов с равелинами, а на противоположном берегу реки Дона, против Азова, отдельный форт. Немедленно начались строительные работы, в которых приняла участие вся армия, и к середине августа Азов, теперь уже русская крепость, был готов встретить врага.
После ухода армии в Азове остался сильный гарнизон из выделенных полков дивизий Лефорта, Гордона, Головина и Ригемана. Покорители Азова стали его защитниками. Всего гарнизон насчитывал 5597 солдат и 2709 стрельцов – этого было вполне достаточно для защиты крепости. Воеводой в Азове
