— Я бы всё равно не согласилась вам позировать… — неспешно прожевав кусок, сказала Никки.
— Я вам антипатичен? — неожиданно спросил принц. — Тогда я сейчас же уйду…
«Кажется, он славный парень…» — удивилась Никки и честно сказала:
— Нет, наоборот, вы становитесь мне симпатичны…
Принц даже порозовел от удовольствия.
«Вот странный принц — чувствительный и застенчивый…» — подумала Никки и спросила:
— Вы — родственник герцога Джона?
— Я — его дядя, — охотно пояснил принц. — Я живу на Земле, и Джон пригласил меня на уик-энд в этот новый замок. Отличный дворец, я о таком и мечтать не могу…
— Вы же принц, а он всего лишь герцог! — заинтересовалась Никки.
— Понимаете, мисс Гринвич, — сказал принц, — у моего отца шестеро детей, и я самый младший. Старший брат — принц Вильгельм — официальный наследник, а герцог Джон — его сын. Когда… принц Вильгельм станет королём, герцог Джон получит статус старшего принца и официального наследника династии. Этот замок на Луне и многое другое — часть обширной и тщательной подготовки к его будущей королевской власти. А я навсегда останусь младшим принцем, у которого есть лишь хорошие апартаменты в отцовском дворце и карманные деньги. Так сказать, принц на всякий случай. Никто не заботится о моих замках или о натаскивании меня по законодательным королевским наукам. Я предоставлен сам себе и счастлив этим… Я пробовал поступить в Колледж два года назад, но здорово недобрал баллов… А вы, мисс Гринвич, молодец — сдали с таким блеском, — с искренним восхищением сказал принц.
Никки так понравился этот нищий принц Арнольд, что она сказала:
— Арнольд, зовите меня просто Никки, — и протянула ему для рукопожатия правую руку, которая ещё не была липкой от сока.
Принц, улыбнувшись, осторожно пожал ладошку, и то, что он не воспользовался удобным моментом и не потянул Никкину руку к губам для поцелуя, ей тоже понравилось. Если вам протягивают руку для рукопожатия, то это означает, что вы должны пожимать её — и не более того.
— А где же вы учитесь?
— В замке отца. У него столько детей, что он постоянно держит учителей для нас. Правда, это очень скучно — учиться в замке, там мало молодёжи, а все разговоры — только о политике, деньгах, союзниках и интригах…
— А о чём вы любите поговорить? — спросила Никки, доев наконец грушу и вытерев руки влажной салфеткой. — Что интересно вам в этом мире, Арнольд?
— Человек! — серьёзно улыбнулся Арнольд. — Для меня это самый главный предмет интереса и исследования. Я всё пытаюсь понять, как человек может быть одновременно великим и ничтожным, самоотверженным до подвига и эгоистичным до подлости. А иногда всё это ухитряется уместиться в одном человеке… — грустно закончил принц Арнольд.
Никки снова удивлённо посмотрела на юного принца, у которого были такие интересы.
— И как далеко вы продвинулись в своих исследованиях? — поинтересовалась она.
— Пока топчусь на месте, — признался принц. — Даже вы, Никки, ставите меня в тупик. Вы выросли вне человеческого общества, почему же вы — больше человек, чем остальные?
Принц с глубокой симпатией глядел на Никки, и ей это было приятно.
— О чём вы, Арнольд? Я — Маугли, дикарка с астероида… — сказала Никки.
— Не надо меня испытывать, Никки, — мягко сказал принц Арнольд. — Я вам даже завидую… жить свободно, без обязательств и указаний…
«А, пасторалист!» — иронично подумала Никки.
— Полагаю, вы не очень понимаете, чему завидуете… Вот вы берёте еду из вазы… — Никки кивнула на стол, — а мне приходилось её выращивать, роняя на грядку — пардон! — пот и даже кровь. Звучит патетично, но это — буквальность… — и Никки показала длинный тонкий шрам на правой руке.
Принц глубоко вздохнул.
— Это я делала помидорную теплицу… Салата захотелось поесть. Вылилась целая лужа крови… Может, поэтому у меня были отличные красные помидоры. Так что, с высоты вашего социального положения, принц, я — девочка-огородница, или, как меня однажды назвал граф Рединбург, — простолюдинка с загорелой шеей.
— С высоты своего интеллекта и независимости, — сказал принц Арнольд, — вы должны быть снисходительны к людям, которые не мыслят себя иначе как в жёсткой социальной структуре. Они слабы, и эти рамки спасают их от пугающей свободы.
— Вы добры не только к простолюдинкам, но и к аристократам! — хмыкнула Никки.
— Я пристально слежу за вами, Никки, — признался принц Арнольд, — эти ужасные события вокруг вас, эти покушения… они должны внушить вам мысль, что вас окружает мир моральных уродов. Это меня огорчает. Мне хочется сказать вам, Никки, что человечество совсем не такое, каким оно может показаться на первый взгляд, но у меня нет никаких доказательств этому. Потому что этот мир действительно уродлив, кровожаден, жесток…
Разволновавшегося принца остановил сигнал его т-фона.
— Мне надо улетать, — огорчился принц. — Я должен быть на важном приёме отца…
— Вы сами являетесь искомым доказательством, принц… — сказала ласково Никки и протянула ему руку на прощание, со смущением заметив, что подала её выше обычного.
Принц снова порозовел и очень осторожно поцеловал ей руку. У него были мягкие губы. Принц Арнольд понравился Никки настолько, что, когда он склонился для поцелуя, она не удержалась и потрогала тёмные растрепавшиеся волосы… чем, кажется, совсем расстроила принца.
— Никки, можете делать вид, что вы — девочка-огородница, воля ваша. Только прошу: когда будете в следующий раз разбивать помидорную грядку — дайте мне знать. Пожалуй, я решусь сменить корону принца на лопату садовника… — и Арнольд с огорчённым видом откланялся.
«И среди принцев случаются хорошие люди!» — удивлённо подумала Никки, провожая взглядом уходящего Арнольда. Потом она осмотрелась, увидела горящий камин и сразу направилась к нему. Живой огонь был её слабостью.
Только она села в кресло возле камина — возник, как чёрт из табакерки, герцог Джон и стал уговаривать её что-нибудь выпить. Никки, помня о наставлении Дзинтары, захватила со стола неоткрытую бутылку минеральной воды и попросила герцога только пустой бокал.
«Я на твоём месте не пользовался бы даже пустым бокалом в этом замке… побереги чистые соки своего цветущего организма», — проворчал Робби. Никки послушалась и, налив в принесённый бокал минеральной воды, протянула его герцогу, а сама, сославшись на пережитки тяжёлого демократического детства, отпила прямо из горлышка, хотя не любила этого делать.
— Как вам понравилась трасса? Сам замок? — потребовал комплиментов герцог.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
