Доехать без приключений до Голицына, расположенного совсем недалеко от Питера, не вышло. Пробки никто не отменял, но за инет-общением время пролетело незаметно. Ненавязчивая музыка в наушниках и приятный собеседник вернули мне хорошее настроение, в душе осталась только легкая тоска, сменяющаяся предвкушением новой жизни.
Автобус затормозил перед высоким каменным забором, в ворота которого упиралась неровная проселочная дорога. Будущие лицеисты тут же прильнули к стеклам. Я тоже подвинулась ближе к своей соседке, сидящей у окна, и попыталась рассмотреть как можно лучше то место, где придется провести следующие два или три года, но из-за мрачного, наводящего тоску забора ничего видно не было. Старая кирпичная кладка местами выкрошилась, но, несмотря на это, забор походил на монументальную крепостную стену. Нас высадили у широких арочных ворот. Дальше пришлось добираться своим ходом и тащить постоянно опрокидывающийся чемодан со сломанным колесом. Влад, показавшийся верхом галантности на остановке, на сей раз донести мой чемодан не предложил. Молодой человек устремился вперед всех к виднеющемуся на холме трехэтажному кирпичному зданию.
Я не совсем так представляла себя элитный лицей. Было в этом месте что-то мрачное. Узкие темные аллеи, ведущие через засаженный газонной травкой двор к пруду неправильной формы и возвышающемуся сзади него огромному дому из красного кирпича с остроконечной крышей, флигелями и круглыми башенками. От основного здания в стороны шли два узких перехода к двухэтажным, изрядно обшарпанным корпусам. Так как старинный особняк располагался на возвышающемся над остальной местностью холме, к центральному входу вела широкая каменная лестница с резными балясинами и местами потрескавшимися серыми ступенями. Это место впечатляло.
Документы мы с мамой подавали в питерском филиале. Там же проходили собеседования и экзамены. Сюда даже во время обучения родителей пускали неохотно. Здесь был свой, особый мир.
Я бы решила, что попала в девятнадцатый век, если бы не заметила обширный автопарк на площадке перед центральной лестницей. Дорогие иномарки были припаркованы практически у самых ступеней. Влад не соврал, похоже, все старшекурсники имели здесь личный транспорт. Я замерла на тропинке, не заметив, как сзади ко мне подошла девушка, рядом с которой я сидела в автобусе.
– Ксюша, – представилась она и тихо произнесла: – Впечатляет, скажи?
– А то! – уважительно выдохнула я и запоздало назвала свое имя: – Алина.
– Интересно, где мы будем жить? – задумчиво протянула Ксюша, поправив на плече массивную холщовую сумку. Я такие не любила, считая их слишком мальчишескими, но новой знакомой она шла – к ее широким джинсам с заниженной талией, водолазке болотного цвета и армейским ботинкам на массивной подошве.
– Не знаю. – Вопрос проживания меня тоже интересовал. А еще меня интересовали люди. Я увлеченно разглядывала группу старшекурсников, обступивших ярко-красную, маленькую и, судя по всему, дорогую машинку. Именно туда устремился наш сопровождающий, совсем забывший про новичков.
– Владик! – взвизгнула девица с копной черных волнистых волос и прямо с капота машины, на котором сидела, кинулась в объятия парня. – Я так соскучилась.
Девица была красивой и яркой. Такие никогда не остаются незамеченными. Стройная, поджарая фигура, узкие, плотно сидящие на бедрах джинсы и короткий, легкий не по погоде белый топик, открывающий загорелый живот с блеснувшим камушком пирсинга. Да и с Владом они смотрелись очень гармонично. Парень притянул к себе девушку за талию и, не стесняясь, поцеловал. Я поспешила отвернуться, подглядывать за чужими поцелуями как-то неловко.
– И куда нам идти? – раздавались перешептывания со всех сторон. Скоро нас с Ксюшей окружили такие же растерянные, как и мы, вновь поступившие, которых было не так уж и много – человек двадцать пять – тридцать максимум.
Недовольный гомон слышался со стороны сбившихся в кучку парней, которые в толпе чувствовали себя смелее, и от присоединившихся к ним девчонок. Мне не очень понравилась эта компания, я смотрела и понимала, что если сейчас примкну к ним, меня примут, но придется постоянно бороться за выживание и доказывать, что ты лучшая. Я не любила никому ничего доказывать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Наконец Влад, наобнимавшись с черноволосой подружкой, скрылся в главном здании, и через пять минут нам навстречу вышла высокая, статная дама с рыжими волосами, в строгом деловом костюме. На вид ей было лет тридцать с небольшим.
– Следуйте за мной, – скупо улыбнулась она и лениво махнула рукой. Женщина говорила и вела себя, словно королева. Прямая спина, царственная осанка и презрительный взгляд. Рядом с ней самые симпатичные девчонки казались общипанными воробьями подле лебедя.
Нас поселили в левом крыле в комнате с рыжеволосой бледной девушкой. Она сидела за столом у окна, когда мы с Ксюшей, смеясь, притащили свои необъятные чемоданы из коридора.
– Меня зовут Маша, – отозвалась наша соседка, даже не подняв глаз от толстой книги.
– Ты давно сюда приехала? – жизнерадостно поинтересовалась Ксюша и, сияя улыбкой, плюхнулась на облюбованную кровать у окна.
– Неделю назад, – Маша нехотя подняла покрасневшие глаза от страниц книги. Девушка не была красивой – слишком бледная кожа, синяки под глазами и яркие веснушки.
– Ух ты! А неужели можно так рано?
– Я учусь на втором курсе. Нам многое можно, – устало пояснила Маша. Если бы она распустила собранные в хвост кудрявые волосы и чуть подкрасила тушью бесцветные ресницы, могла бы стать симпатичной, но так – просто сливалась с окружающей обстановкой.
– Здорово! – восхитилась Ксюша. – Значит, ты нам все тут расскажешь и покажешь!
Я бы не стала на это надеяться. Маша в лицее явно аутсайдер, иначе с чего ей жить не со своими? А аутсайдер – не лучший провожатый в новом мире. Но вслух я ничего не сказала, только поймала ее печальный взгляд и подтащила чемодан к старинному двухстворчатому шкафу рядом с оставшейся свободной кроватью. Я поняла, что симпатизирую обеим своим соседкам, но Машу мне немного жаль. Она слишком погружена в себя, чтобы приспособиться к жизни в коллективе. Зато вот Ксюша, вероятнее всего, везде будет своей.
На потемневших от времени деревянных дверцах шкафа были вырезаны змеи. Они сплетались в причудливый рисунок – герб лицея. Когда мы с мамой приезжали в питерский офис несколько недель назад, картина с изображением этого символа висела над столом в кабинете. Директор пояснил, что герб лицея выбран не случайно, змея – символ мудрости, знания. По мне, змея – символ хладнокровия и мерзости, но свои мысли я оставила при себе.
– Алин, ты распаковалась? – спустя полчаса поинтересовалась Ксюша, которая успела переодеться в форму, выданную нам на входе.
– Почти, – отозвалась я, пытаясь распределить вещи по полкам. – А что ты хочешь?
– Найти столовую, нас же должны здесь кормить? А потом, мне просто интересно осмотреться. Тут так здорово!
– Кормить будут через час, – поделилась информацией Маша. – Если хотите, я вам покажу дорогу.
Эта мысль пришлась нам с Ксюшей по душе, и в ожидании обеда мы решили заняться своими делами. Я собралась, как и обещала, подробнее отписаться Наташке о симпатичных мальчиках. Точнее, об одном симпатичном мальчике, а Ксюша улеглась на кровать, воткнув в уши наушники.
Глава 2
Первый конфликт
После того как мы с Ксюшей разложили свои вещи по местам, комната стала намного симпатичнее. Сначала я расстроилась из-за того, что кровать стоит в самом углу, за массивным трехстворчатым шкафом, но угол быстро оброс дорогими сердцу штучками и стал по-домашнему уютным. К массивному изголовью кровати, рядом с подушкой, я посадила подаренного Данилом мишку Тедди – серого, смешного и со стразиком в носу. Копатыча я нежно любила и брала с собой даже на отдых. Сюда без него я приехать тоже не могла. На стену повесила две фотографии: одну – улыбающихся мамы и папы, а другую – себя с Данилкой на фоне Дворцовой площади – и посчитала, что теперь могу чувствовать себя как дома. Массивный ноутбук, не чета легкому походному планшетнику, лежал на самом дне сумки, мне пришлось попотеть, доставая его. Он занял почетное место на письменном столе, правда, очень быстро перекочевал на подушку – родителей здесь не было, и никто не мог мне запретить просматривать новости «ВКонтакте», лежа в кровати. Это первое преимущество самостоятельной жизни, которое я оценила.
