Читаем без скачивания Хронография - Феофан исповедник

229

Согласно Φ. Баришичу, наряду со славянами нижнего течения Дуная (подвластными аварам) экипажи однодеревок состояли из гепидов и болгар (Barišič. Le siège, р. 394 sq., n. 2).

230

Т. е. на лодки-однодеревки, каждая из которых вмещала до пяти человек (Στράτου. Βυζάντιον, τ. II, σ. 535).

231

Длина залива – ок. 11 км, ширина – в среднем ок. 400 м.

232

Шахрвараз покинул вместе с войском Халкидон и отправился в Сирию после поражения славян на море, т. е. 10 августа 626 г. (Ostrogorsksy. Geschichte3, S. 86; ср.: История Византии, I, с. 366).

233

Слова «области и города на противоположном берегу» отсутствуют в рукописях ет; вместо περατικά (противоположные) список f дает Περσικά , d – ‛Ρωμαϊκά, а Анастасий – confinales (сопредельные).

234

У Феофана А. М. 6118, т. е. 626/627 г.; точнее 626 г., так как поход датируется сентябрем.

235

С точки зрения Д. Моравчика и М. И. Артамонова, имеются в виду хазары (Moravcsik. Byzantinoturcica, II, S. 321; ср.: Артамонов. История, с. 155 и след.).

236

В «Хронографии» Феофана это последнее упоминание о турках-хазарах в связи с византийско-персидскими войнами. Означает ли это, что союз, заключенный Ираклием в 626 г. (см.: «Хронография», комм. 219), распался в том же году? Расставаясь с Ираклием после встречи у Тифлиса, хазары, если следовать за Каганкатваци, обещали императору вернуться к Тифлису в 627 г. (Каганкатваци. История, с. 108). В начале тридцать седьмого года правления Хосрова II (т. е. в 627 г.) хазары действительно напали на Кавказскую Албанию и Азербайджан, причем их набег, как полагает А. И. Колесников, был приурочен к походу Ираклия на Ктесифон (Колесников. Иран, с. 84). Г. Хауссиг, опираясь на свидетельства Каганкатваци, датирует распад византино-тюркского союза 630 годом и объясняет его двумя причинами: во-первых, свержением и убийством западнотюркского хагана Тунг-ши-ху, а во-вторых, разгромом восточнотюркского хагана Хие-ли китайцами (Haussig. Exkurs, S. 308, u. Anm, 86). Между тем китайские источники, опубликованные Э. Шаванном, дают основания думать, что отношения между Ираном и тюрками (а они влияли и на характер византино-тюркских отношений) уже к 628 г. (году смерти Хосрова II) не ограничивались военными действиями. У китайских авторов мы находим известие, согласно которому ябгу западных тюрок убил Хосрова и послал к Шируйе, сыну Хосрова, вступившему на персидский престол, своих людей для присмотра за ним (Chavannes. Documents, р. 171). Разумеется, это сообщение нельзя использовать безоговорочно (Хосров был убит по приказу самого Шируйе), но его, думается, можно расценивать как отражение каких-то перемен в персидско-тюркских отношениях – возможно, прекращения войны. Видимо, о попытке заключения мира между персами и тюрками писал и Феофан. Под тем же годом, что и рассказ о совместном походе Ираклия и тюрок на Персию, Феофан излагает историю свержения Хосрова II, Хосров бежал в Ктесифон, заболев, он решает назначить преемником себе своего сына Марданшаха (Мердасан Феофана); об этом узнал старший сын Хосрова Шируйе (Сироэ «Хронографии») и направил послание персидскому полководцу Гундавусу следующего содержания: «... если ты уговоришь войско, чтобы оно приняло меня, я и увеличу плату ему, и заключу мир с василевсом ромеев и с турками, и мы прекрасно заживем...» (Theoph. Chron., I, 325. 28—326.3). Слова «и с турками» отсутствуют во всех греческих списках «Хронографии»; К. де Боором они вставлены в критический текст из перевода Анастасия – ас Turcis (ibid., II, 203.21). Это место, к сожалению, осталось вне поля зрения Ю. А. Кулаковского (Кулаковский. История, III, с. 102), Я. А. Манандяна (Манандян. Маршруты, с. 153) и М. И. Артамонова (Артамонов. История, с. 149). Учитывая древность списков латинского перевода «Хронографии» и, как правило, точность передачи Анастасием смысла греческого оригинала, можно считать конъектуру де Боора оправданной. Но если это так и если Шируйе действительно собирался заключить мир с турками, то нельзя ли связать с намерениями будущего персидского шаха внезапное отступление турок?

237

Император Констант II (641—668). У Феофана А. М. 6121, т. е. 629/ 630 г. Под этим годом Феофан, нарушая хронологическую последовательность изложения, рассказывает о событиях почти четырех десятилетий: от возникновения ереси монофелитов до ее осуждения и смерти Константа II. А. Праудфут допускает использование Феофаном жития Максима Исповедника и восточных (сирийских) источников, хотя и не доказывает своего предположения (Proudfoot. Sources, р. 384 sq.).

238

Т. е. о созыве собора в Латеране (папский дворец в Риме), осудившем монофелитство. Собор был созван в октябре 649 г. Феофан датирует его девятым годом правления Константа и 8-м индиктом (Theoph. Chron., Ι, 332.1—2), что не совсем точно: девятый год царствования Константа приходится на 649 г., а 8-й индикт – на 650 г. (Grumel. Chronologie, p. 247).

239

Папа римский с июля 649 по сентябрь 655 г. (ibid., р. 431), когда он был вызван в Константинополь.

240

Максим Исповедник – византийский богослов, тесно связанный с западной церковью; родился ок. 580 г. в знатной константинопольской семье; в первые годы правления императора Ираклия был его секретарем, но уже в 613/614 г. поступает в монастырь; с 632 г. в Александрии и, видимо, в Карфагене; противник монофелитов, Максим (после многочисленных соборов в Африке) добился в 649 г. осуждения ереси на Латеранском соборе в Риме; в 653 г. был вызван в Константинополь, а в 655 г. уже сослан в город Виза (Восточная Фракия); в 662 г. Максим вновь появился в Константинополе перед собором, был подвергнут казни (ему вырвали язык и отрубили правую руку) и изгнан в Лазику, где он и умер 13 августа 662 г. (Altaner – Stuiber. Patrologie, S. 521). По словам Феофана, местом ссылки Максима, как и папы римского Мартина, был Херсон, что неверно; наш хронист не знает и о месте второго изгнания Максима Исповедника.

241

Южный Крым (фема Херсонес) называли также климаты (Philippson. Das byzantinische Reich, S. 122).

242

У Феофана А. М. 6150, т. е. 658/659 г. Землетрясение в Палестине и Сирии, о котором говорится до сообщения об изгнании Мартина, датируется у Феофана месяцем Дайсием 2-го индикта. Дайсий соответствует аттическим антестериону (конец февраля – начало марта) или таргелиону (конец мая – начало июня); и то, и другое приходится на 659 г., 2-й индикт падает также на 659 г. Возможно, и ссылка Мартина, по Феофану, последовала в этом году. Повтор сообщения о Мартине в «Хронографии» вызван скорее всего использованием двух независимых источников, которые отличались друг от друга не только хронологией, но и содержанием: в первом случае Мартина доставляют в Константинополь и ссылают вместе с Максимом Исповедником, причем указывается место ссылки (Херсон), во втором – повествуется лишь о папе Мартине, а рассказ о казни Максима и его учеников помещен выше под А. М. 6149, т. е. 657/658 г. И здесь датировки Феофана ошибочны: Мартин был сослан в 655 г., а Максим подвергся наказанию в 662 г. (см.: «Хронография», комм. 240).

243

Один из списков «Хронографии» Феофана (d) дает разночтение: τῆς ἀνατολῆς ἢτοι ἐν Χερσώνι ἐκεΐσε τελευτήσας, т. е. в климатах «востока или в Херсоне, там умерший».

244

Т. е. жители Византия (Константинополя). У Феофана А. М. 6160, т. е. 668/669 г., точнее сентябрь 668 г. (Grumel. Chronologie, р. 357), когда был убит Констант II. Здесь ретроспективное упоминание Мартина.

245

У Феофана А. М. 6171, т. е. 679/680 г. (Ostrogorsky. Chronologie, S. 19, Anm. 1, 32), а не 678/679 г., как у В. Златарского (Златарски. История, I, 1, с. 204; ср. с. 206, бел. 61). Под этим же годом Феофан помещает рассказ о шестом вселенском соборе против монофелитства, который длился с ноября 680 до сентября 681 г. Таким образом, Феофан сводит события двух лет под один год. Столкновения Византии с болгарами продолжались еще в 681 г. (Кулаковский. История, III, с. 249 и 249, прим. 1; ср.: Ostrogorsky. Geschichte3, S. 106, Anm. 1). Повествование Феофана о переселении болгар и их нападении на империю возникло, вероятно, в результате соединения двух разнородных источников: географического описания Северного Причерноморья (со слов «в северных, противоположных частях Эвксинского Понта» до слов «...обитает множество народов»), отсутствующего в «Бревиарии» Никифора (Nic. Brev., 33.13—35.25), и экскурса об исторических судьбах болгарского народа (Чичуров. Экскурс, с. 68, 80).

246

Греческие списки «Хронографии» Феофана и перевод Анастасия дают следующие формы этнонима: Οὐνογουνδούρων d, ’Ονουνογουνδούρων с, ’Ονογουνδούρων (’Ωυ ет) уА, Οὐννοβουνδοβουλγάρων z, Onogundurensium А. Никифор говорит о Οὔννων καὶ Βουλγάρων, т. е. о гуннах и болгарах (Nic. Brev., 33.13—14), хотя Лондонский список «Бревиария» сохраняет чтение Οὐννογουνδούρων (Moravcsik. Byzantinoturcica, II, S. 218; cf.: London Manuscript, p. 22). В сходной форме (’Ονογουνδοΰροι) этноним появляется в трактате «О фемах» Константина Багрянородного (913—959), который пишет, что «оногундурами прежде называли» болгар (Const. Porph. De Them., 85.31—32). Г. Хауссиг понимает «оногундур» как соединение двух племенных этнонимов – *Onoq и *Qundur, приводя в подтверждение своей гипотезы название татарского рода, известного еще в XVIII в., – Kundur (Haussig. Exkurs, S. 364, Anm. 341). Д. Моравчик допускает, хотя и под вопросом, что оногундур – тюркско-булгарский вариант этнонима «оногуры» (Moravscik. Byzantinoturcica, II, S. 218). Оногуры (дословно «десять племен») упоминаются древнетюркскими надписями и китайскими источниками; они обитали в верховьях Яксарта, Или и Чу; часть их переселилась на запад (сначала к западу от Азовского моря, а затем в провинции Дакия, Мизия и Фракия); после распада гуннского союза племен Аттилы в 453 г. вернулись в Северное Причерноморье, часть оногуров осела на Северном Кавказе. По Хауссигу, оногуры образовали позднее ядро протоболгар; если оногуры были союзом десяти различных племен, то болгары – названием господствующего рода, причем не только у оногуров, но и у огузов; существование десяти болгарских племен в Дунайской Болгарии до IX в. засвидетельствовано «Бертинскими анналами» (Haussig. Exkurs, S. 363 f., Anm.340, 341). Д. Ангелов говорит об уногундурах и оногурах, как о родственных протоболгарам, но разных народах (Ангелов. Образуване, с. 192—194), следуя в этом за А. Бурмовым (Бурмов. Към въпроса за произхода. с. 335 и след.). Отождествление уногундуров и оногуров Моравчиком (Moravcsik. Zur Geschichte, S. 73) принимает М. И. Артамонов (Артамонов. История, с. 167). Собственно говоря, этноним «уногундуры» встречается лишь дважды (в связи с рассказом Феофана о переселении болгар и в повествовании Никифора о восстании Куврата против аваров) и практически лишь в одном источнике: сочинении неизвестного автора, легшем в основу «Бревиария» Никифора и «Хронографии» Феофана. Константином Багрянородным этноним был заимствован, по всей вероятности, у Феофана, «Хронография» которого была ему хорошо известна (Moravcsik. Byzantinoturcica, I, S. 366). Тем самым остаются сомнения в том, что мы имеем в данном случае дело с реальной народностью (или вариантом этнонима), а не с изъянами рукописной традиции и вместо «уногундуры» следует читать «оногуры».