Но и это турне пордтвердило: поправить положение дел школы своими силами невозможно. «Мы читаем в газете, что Советское правительство оказывает щедрую поддержку школе. Это правда?» — спрашивает Айседора в одном из писем.
Нет, это была неправда. Точнее, полуправда. Дети оставались в Москве, им некуда было выехать. Потому Подвойский предоставил им большой спортивный зал на Воробьевых горах и спортивные площадки. Дети из школы Дункан приглашали городских детей — их набралось до пятисот человек — «и обучалисистеме упражнений Дункан и легким танцам».
В середине августа Айседора вернулась в Москву. Так вспоминает Ирма о встрече Айседоры с ее воспитанницами: «С балкона большого салона Айседора увидела внизу массу одетых в красные туники детей, всего более пятисот. Они кричали ей «ура», и она улыбалась им и махала своим красным шарфом. Затем оркестр сыграл «Интернационал», и все дети танцевали под балконом… Айседора плакала, глядя на них». Тогда же появилась статья «Танцующие на красном стадионе», которую Айседора надеялась опубликовать в каких-либо английских или американских газетах.
«На большой спортивной арене Красного стадиона каждый день в полдень в прошедшие три месяца этого лета наш задорный маленький класс из сорока человек учил сотни (городских) детей танцевать».
А друзьям говорила: «Что значат все мои лишения в сравнении с этими детьми, танцующими на открытом воздухе, с их прекрасными и свободными движениями?!»
Наблюдая за жизнью детей, Айседора заметила, что они любят ходить маршем и петь революционные песни. В порыве вдохновения она создала для них семь танцев на любимые революционные песни: «Смело, товарищи, в ногу», «Раз, два, три — пионеры мы», «Молодая гвардия», «Кузнецы, кующие ключи свободы», «Дубинушка», «Варшавянка», «Юные пионеры».
В траурные дни января, когда весь народ прощался с Лениным, Айседора создала два танца на любимые революционные песни Ильича: «Вы жертвою пали в борьбе роковой» и «Замучен тяжелой неволей». Она их с огромным успехом показывала в различных аудиториях. Эти танцы дети исполняли во многих городах России, потом их показывали и в Китае, и «везде они производили большое впечатление на зрителей».
Выступление Московской школы Айседоры Дункан
Ирма возмущенно вспоминала: «Стыдно подумать, что на фестивале в Париже в 1928 году московскую школу полностью проигнорировали. К этим шедеврам отнеслись как к несуществующим».
По-прежнему Айседора не просила ничего у Советского правительства, кроме необходимого: большого теплого помещения зимой и спортивной площадки летом. Айседора знала, как спасти школу, как заработать на полноценное питание. По ее представлению, дети должны расти на молоке, фруктах и гиметтском меде. В письме к другу Макдугаллу она писала:
«Здесь у нас сорок детей. Они танцуют прекрасно, но они почти всегда голодные. Однако у них большая сила духа. Они живут на каше и черном хлебе, но когда они танцуют, можно поклясться, что они питаются амброзией.
Этим летом они вышли на стадион и обучали пятьсот юных троцкистов танцевать на открытом воздухе — это было изумительно, видеть их всех в красных туниках и с красными галстуками, танцующих и поющих «Интернационал». Любой видит, что им радостно, что, несмотря на катастрофы, страдания и тому подобное, — идея Нового Мира родилась здесь, и ничто не может убить ее. Айседора.
Москва, 2 сентября, 1924 год».Надежды на счастливое будущее школы Дункан связывала с контрактом на выступления в Европе. Сначала она выступит одна, проедет по Европе. Все должны убедиться, что она не состарилась, что возраст — в ее власти и что талант ее только вырос. Потом позовет Ирму и детей. Надо только подготовить для них все необходимое. Это будет ее триумф, ее праздник! И потому готовила детей к гастролям.
В последних числах сентября Айседора каждый день выходила на арену, чтобы обучать счастливых детей, вспоминает Ирма Дункан. «Айседора вела переговоры с представителем немецких импресарио и в эти же дни начала готовиться к серии прощальных спектаклей».
В первый вечер была показана серия танцев, сопровождавшихся революционными песнями. Она их создала, вдохновленная борьбой за свободу в различных странах мира. Звучали и «Марсельеза», и «Карманьола», и темпераментный венгерский «Ракочи-марш», и русские революционные песни. «Причем дети пели так же хорошо, как и танцевали. Когда пятьсот детей в красных туниках, как разматывающийся клубок, сошли со сцены в публику под пение «Интернационала», весь зал встал и грянул вместе с детьми, и стены задрожали от этого революционного хорала, спетого так, как только русская публика умеет это делать».
Следующие два вечера выступала Айседора (звучали Скрябин, Лист, Шопен). В программу четвертого вечера Айседора включила танцы детей на музыку Шуберта, Глюка, Штрауса и др. А себе отвела роль комментатора, для этого тщательно продумала свою речь. Это был ее своеобразный отчет перед народом, следовательно, она должна сказать, зачем приехала в Советскую Россию, должна рассказать о своей школе, о достигнутом. И еще: Айседора объяснит, что готовит детей не к сцене, а к жизни, и потому не любит, когда дети выступают ради заработка. Айседора должна рассказать о своей жизни, о своем нелегком детстве. И сделает это так, как записала в свободное от гастролей время.
Это были ее первые наброски к будущей книге. Рано или поздно Айседора все равно ее напишет, но сейчас у нее мало времени. Корзину с записями и письма она бережет именно для будущей книги.
«Я приехала в Россию в надежде создать нечто большое, нечто грандиозное. Слово «большевик», думаю, возбуждало меня, когда я слышала его в Европе. Я воображала, что удастся создать здесь школу на тысячу детей. Все, что мне нужно было для этого — большое помещение для работы. И вот прошло три года, и я ждала напрасно…
По необходимости, я была вынуждена четырехлетним ребенком танцевать перед публикой… Я не люблю, когда дети танцуют перед публикой за деньги, и я знаю, что значит танцевать за кусок хлеба. Но та же нужда, которая гнала меня, четырехлетнего ребенка, на сцену, заставляет теперь детей нашей школы выступать перед публикой. Нам нечего есть, нечем оплачивать счета за воду и электричество. Чтобы содержать нашу школу, мы вынуждены давать представления.
Я хотела дать самую большую радость и красоту детям рабочих. Сделать их такими совершенными, чтобы им завидовали дети миллионеров.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
