— Что? — взвизгнул Уиллер, вырываясь и отскакивая от Даррана. Его жирное лицо выражало страх и ярость. Он ударился локтем о решетку клетки Эшера. — Да как ты смеешь угрожать мне? Я расскажу королю, что ты грозил, и тебя бросят в тюрьму, я…
Толстяк забыл, где находится. Хотя кандалы и мешали ему, но Эшер смог дотянуться пальцами до воротника негодяя, схватил его, резко дернул на себя, одновременно скручивая, чем перекрыл Уиллеру дыхание.
— Ты ничего не скажешь, иначе убью тебя прямо сейчас, здесь, — прохрипел он в ухо Уиллеру. — Думаешь, не сумею? Думаешь, не убью? Что они мне сделают, если я сверну тебе шею? Отрубят голову дважды?
Задавленно хрипя, Уиллер рванулся и высвободился. Ближайший стражник наконец-то заметил, что у Эшера посетители, и обернулся. Взяв копье наперевес, он подошел. Потом разобрал, кто перед ним, и заколебался.
— Господин Дарран. Господин Дрискл.
Дарран кивнул.
— Добрый вечер, Джессип.
— Господин Дарран, здесь нельзя находиться, — извиняющимся тоном произнес Джессип. — Вам тоже, господин Дрискл. У нас строгий приказ.
— Не беспокойся, Джессип, — сказал Дарран с самой ласковой улыбкой. Он положил ладонь на плечо Уиллера и впился в него пальцами. Мерзавец приоткрыл рот, скривившись от боли. — У меня тоже приказ. Строго секретный. Государственное дело. Ты меня понимаешь? — Он перешел на шепот, доверительно склонившись к уху стражника.
Эшер затаил дыхание. Джессип был из новичков. Совсем молодой, всего боящийся. А Даррана в городе все знали.
— Только пару минут, господин Дарран, — разрешил Джессип. — Приказ там или нет, больше я вам дать не могу.
— Благодарю, — произнес Дарран. — Я позабочусь, чтобы твоя готовность к сотрудничеству была оценена должным образом.
Джессип покраснел.
— Я просто исполняю свой долг, господин. — Он бросил взгляд на Уиллера. — А господин Дрискл?
— Он со мной, — покровительственно произнес Дарран, еще сильнее сжав пальцы на плече Уиллера. Толстяк пискнул. — Но он себя неважно чувствует. Говядина не в то горло пошла. — Он с укором посмотрел на Уиллера. — Нельзя разговаривать во время еды, мой милый. Может случиться несчастье.
Уиллер хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, поэтому Джессип кивнул и предостерегающе поднял палец.
— Значит, две минуты. И только потому, что вы работаете во дворце.
— Именно, — сказал Дарран.
— А когда закончите и пойдете домой, лучше вам быть поосторожнее, — добавил Джессип. — Обстановка в городе тревожная, всякое может быть.
Дарран улыбнулся и кивнул:
— Мудрый совет. Спасибо.
Джессип отошел, и Дарран разжал пальцы на плече Уиллера.
— Беги отсюда, Уиллер, и забудь, что видел меня здесь… Иначе, клянусь, ты пожалеешь о нашей встрече.
Спотыкаясь и вполголоса бормоча проклятия, Уиллер опрометью бросился прочь. Эшер с интересом рассматривал Даррана.
— Боллитон?
Дарран вздохнул.
— Увы, мерзкое дело. Мне пришлось пополнить казну принца из собственного кармана. И сохранить некоторые факты… в тайне. Хотел выгородить Уиллера. Тогда мне казалось, что он того стоит.
— Надо было еще тогда избавиться от негодяя, — пробормотал Эшер. — И другим не пришлось бы страдать. — Внезапная волна боли пронзила его тело, и Эшер снова соскользнул по прутьям решетки на гнилую солому.
Дарран не ответил. Он просто стоял молча и со странным выражением наблюдал за истерзанной жертвой Джарралта. Тело узника покрывали высохший навоз и загустевшая слизь тухлых яиц — знаки внимания благодарной публики. Эшер смотрел в сторону, не желая встречаться с Дарраном взглядами.
— Что ты здесь делаешь, Дарран? Пришел поглазеть?
Секретарь принца перевел взгляд на толпу.
— Я пришел посмотреть на них всех. Не сомневаюсь, что теперь все, до последнего ребенка в этом городе знают, что ты арестован и за что. Через несколько дней об этом будут знать даже на побережье.
Эшер прикрыл глаза.
— Мои проклятые братцы будут рады. Так и вижу улыбки на их лицах. — Вспомнив о побережье океана, о живущих там людях, он закусил губу. Потом заставил себя посмотреть на старика. Эшеру было легче еще раз пережить кочергу Джарралта, чем просить о чем-то эту старую ворону. — Дарран, окажи услугу.
Дарран несказанно удивился.
— Услугу?
— Не мне, — быстро добавил Эшер. — Не совсем мне. У меня был друг. Джед. Мы выросли в Рестхарвене вместе. Он пострадал, выполняя мою просьбу, и так и не оправился. И никогда не оправится. С тех пор как мы вернулись из Вествейлинга, я посылал ему деньги. Следил, чтобы за ним присматривали. Когда все это закончится… Когда меня… — Он глубоко, с болью вдохнул, потом выдохнул. — Когда меня не станет, не мог бы ты пересылать ему деньги из оставшихся у меня сбережений? Пожалуйста…
Дарран смотрел на него со смешанным чувством изумления и печали.
— Эшер, все твои деньги конфискованы. Твое имущество тоже. У тебя даже старой рубашки не осталось.
Этого следовало ожидать, подумал Эшер. Джед. Он проглотил горечь. Вдруг вспомнил еще о чем-то и резко сел, забыв о боли.
— А Сигнет? Что с ним?
— Мне очень жаль, — ответил Дарран, помолчав, — но с конюшни забрали всех лошадей. Кто-то мне говорил, что твоего коня — прости, мне действительно очень жаль — забрал Конройд Джарралт.
Эта новость была мучительнее, чем все страдания плоти. Он закрыл обезображенное побоями лицо израненными руками и почувствовал, что вот теперь его крепкая как железо воля ломается. Его конь, его Сигнет, стал жертвой этого жестокого человека, его острых шпор и плетки.
Дарран подступил к решетке вплотную.
— Знаешь, Эшер, а ведь мне все рассказали, — прошептал он. — Это правда? Что ты можешь… Ты меня понимаешь?
Сраженный вестью о несчастном Сигнете, Эшер отнял ладони от лица.
— Какое это имеет значение?
— Эшер! Это правда?
Эшер не двигался. Но отрицать не видел смысла.
— Правда. Но на твоем месте я бы не стал брать с меня пример. Джарралт тебя уничтожит.
Дарран, казалось, разрывался между страхом и любопытством.
— Но если у тебя есть… сила… разве ты не можешь вырваться на волю?
Он сам задавал себе тот же вопрос. Эшер полагал, что это возможно. Теоретически. Скажем, он мог вызвать в городе такой мороз, что все жители превратились бы ледяные статуи. Потом он мог бы выбраться из клетки и убежать. Но, скорее всего, при первых же признаках магии стражники просто оглушили бы его дубинками. Или забили бы насмерть. И опять же бежать некуда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
