Журналом «Revue de medicine psychosomatique» был опубликован перевод пятой главы нашей работы, после которого были помещены ответ проф. Еу и короткая реплика проф. Brisset (1965, 7, 1).
Мы приводим ниже отрывок из статьи проф. Brisset, наш короткий ответ ему (публикуемый впервые), полный текст ответной статьи проф. Еу и завершающую изложение материалов дискуссии реплику проф. Brisset.
Из статьи проф. Brisset:
«Остается определить место психоанализа в этой (психосоматической. — Ф.Б.) медицине. Этот вопрос был очень плохо понят проф. Бассиным... Психоанализ это метод межсубъективной коммуникации. На основе этого метода возник остов научного истолкования неврозов и перверсий, принимаемый всеми, кто достаточно эрудирован... Это и только это можно назвать психоаналитической "доктриной". Распространение исследований... в область психосоматических заболеваний... произошло еще слишком недавно, чтобы дать что либо большее, чем рабочие гипотезы. Другими словами психоаналитической "доктрины" психосоматической медицины не существует. Психоанализ дает... метод, гипотезы, связанные между собой фрагменты знания — и только... Все эти знания... не доказуемы экспериментально... Научное убеждение а этой области не основывается на экспериментальных доказательствах — так, как это происходит в естественных науках. Ограниченность экспериментального метода в том, что касается выявления взаимоотношений, обусловливает, что доказательство здесь приобретает особый характер. Речь идет о том, чтобы понимать, а не объяснять. Мы оказываемся здесь в области наук исторического порядка. Личность — это история. "Можно объяснить природу, но историю можно только понимать", говорит Дильтей... Согласие по поводу этих вопросов внутри определенного круга ученых может возникнуть на основе доверия к духу критики, на основе взаимного контроля, вследствие того, что время придает достоверность опыту и толкованию. Именно так обстоит дело с психоанализом. Проф. Бассин имеет право не верить психоаналитикам, но он не имеет права требовать у них "доказательств", которые чужды характеру их познания (разрядка наша.— Ф.Б.)...
Из сказанного вытекает много ошибок в его статьях... Так, он совершенно ложно истолковывает понятие символа... Психосоматическая медицина, с точки зрения психоаналитиков, не является и не может быть поиском символов. Символ — это выражение переработки, происходящей на очень высоком уровне в области языка или жеста, в области движений, лучше всего приспособленных для экспрессии. Символ — это коммуникация. Это обстоятельство необходимо учитывать, чтобы понять разницу между истерией и психосоматическими синдромами...
Истерия — это символическое выражение. При ней действительно речь идет о языке тела, используемом вместо артикулярной речи, т.е. о том же, что имеет место при мимике и жестах.
Что же касается психосоматического синдрома.., то это гораздо более глубокий регистр. Больной символически нам ничего больше не сообщает. Он выходит за пределы символической коммуникации столь же решительно, как и больной психотический... Значит ли это, что его поведение вообще перестает быть что-то означающим? Весь вопрос заключается в этом. Подобно тому, как при психозах наблюдатели... обнаруживают... понятные смыслы, психосоматические синдромы и болезни также позволяют уловить за расстройствами, связанными с физиологическими процессами, обстоятельства, имеющие определенное жизненное значение — тем самым они приобретают определенное место в истории личности больного. Они не являются случайными эпизодами... Однако подобному тому, как психоз требует для своей реализации других условий, помимо связанных с историей личности больного, возникновение психосоматических болезней также определяется иными факторами: унаследованными или приобретенными предрасположениями, придающими хрупкость определенным физиологическим системам. Вопрос, который подлежит разрешению, — это каким способом организм приходит к выражению некоторых аффектов скорее висцеральным путем, чем развитием психоза или невроза или на основе нормального использования речи и жестов. Этот вопрос не решен и именно поэтому я говорю, что не существует психосоматического объяснения. Психоаналитики разрабатывают эту проблему. Непсихо- аналитики — также. И поэтому я хотел бы, чтобы проф. Бассин нам открыл свою собственную точку зрения...»
Ответ профессору Brisset.
Мы привели выше лишь небольшой фрагмент из обширной статьи проф. Brisset. Нам представляется, что именно в этом отрывке изложены основные воодушевляющие проф. Brisset идеи. По их поводу мы хотели бы сформулировать два замечания.
Если проф. Brisset полагает, что психоанализ дает знания, которые принципиально нельзя проверять опытным путем, что здесь речь идет не об «объяснении», а о «понимании», что у критиков психоаналитической концепции «нет права» требовать от защитников этой концепции каких-либо «доказательств» и т.д., то не кажется ли ему, что тем самым он отвергает право психоанализа на детерминистическую интерпретацию каких бы то ни было психических проявлений и состояний, т.е. на позицию, которую многие объявляют особенно характерной для Freud?
Мы полагаем, что если принять трактовку возможностей и задач психоанализа, которую предлагает проф. Brisset, то это скорее, чем что-либо другое, означает исключение этой концепции из круга не только «естественных» наук (противопоставляемых наукам «историческим»), но из области рационально аргументируемого знания вообще. Согласуется ли такое понимание с традиционными установками самой психоаналитической школы?
И второе замечание. Проф. Brisset утверждает, что психосоматический синдром не символичен в том смысле, в каком символичен синдром истерический. К этой мысли можно только присоединиться. Но в чем же тогда специфика психосоматического синдрома? В том, что в нем отражаются за покровом физиологического расстройства «обстоятельства, имеющие жизненное значение» для больного? Но разве не очевидно, что именно связь с историей жизни больного, с историей его организма и с историей его личности — и только эта связь — и придает психосоматическому синдрому его роль своеобразного зеркала «жизненно важных значений»?! И не кажется ли проф. Brisset, что если аффект выражается «висцеральным путем», то понять механизмы проявляющихся здесь связей можно — как это и делает на каждом шагу клиника — без всякой аппеляции к специфическим представлениям психоанализа?
Мы ограничиваемся постановкой этих вопросов, потому что наш ответ на них достаточно подробно изложен на предыдущих страницах настоящей книги, в связи со всем тем, что было сказано выше о патогенетической роли установок.
Ответ профессора Еу.
То, что сознание реализуется только мозгом; то, что, завися от социальных факторов, сознание не сводимо к его физиологической основе; то, что философия диалектического материализма показала невозможность исчерпать нормальное состояние сознания его физиологическими характеристиками и тем самым показала ограниченность объясняющей роли физиологических понятий в теории сознания; то, что, напротив, анализ психопатологических состояний приводит нас к нейрофизиологическим сдвигам, — таковы очевидные истины или по крайней мере положения, соответствующие систематизированной концепции, которую я разработал как органо-динамическую теорию в психиатрии. Я поражен и счастлив, что могу найти контакт по этим фундаментальным положениям с «марксистско-ленинской диалектикой» и с авторами. Я уже обратил внимание (в дискуссии, имевшей место в Бонневале, в 1947 г. по проблеме психогенеза неврозов и психозов), что все метафизические в общие концепции, затрагивающие вопрос о природе человека и его организации, совпадают в некоторых пунктах. Мне представляется, что именно эти области совпадения мнений придают философской и научной мысли ее значимость, ее логическую ценность и реалистичность. И я думаю в этой связи, что теория психической болезни, которую я защищаю, может быть принята диалектическим материализмом так же, как и спиритуалистическим томизмом, ибо она рассматривает как предмет нашего познания то, что является существенным для этих политических, религиозных или философских систем, а именно идею эволюции и иерархии функций, которая определяет диалектический прогресс формирования существа в окружающем его мире.
