— Нет, не из-за этого, — спокойно сказал он. — Я унесу его только тогда, когда ты будешь согласна.
Она с тревогой посмотрела на него.
— А еще не поздно?
— Да нет же. Он слишком мал, чтобы помнить о чем-либо.
— Я… ты знаешь, я не хочу, чтобы он оставался здесь. Хватит того, что я в таком положении, но чтобы мой сын никогда… — Она отогнала от себя образы солнца и голубого неба, возникшие в ее мозгу… — Но не сейчас еще.
Она встала, посмотрела на малыша, не видя его, а потом нетвердыми шагами направилась в кухню. Коди удержался от того, чтобы проникнуть в ее мозг, и пошел за ней. Он видел, как она жадно пила воду.
— Мне нужно уходить, Люси. Все будет хорошо.
— Это… женщина, — пробормотала она, не отрывая стакан ото рта. — Я знаю, у тебя… кто-то есть.
— Люси…
— Такая же… как ты, — сказала она, уронив стакан в раковину.
Что он мог ответить? Что ему предстояло убить Джаспара Горна? Нет. Он не имел права говорить с ней ни об операции «Апокалипсис», ни об индукторе, ни о своей огромной ответственности. Он даже, к сожалению, не мог ей сказать: «Если будет работать индуктор, то ты сможешь свободно выйти отсюда с ребенком, как и все остальные нетелепаты, которые здесь живут…»
Нет, он ничего не мог ей сказать.
Она провела влажной рукой по своему лицу, отбросила назад волосы, посмотрела на него затуманенным взглядом, потом босиком, шатаясь, подошла к нему, прижалась щекой к его плечу и обняла его.
— Прости… Я — сумасшедшая. Ты же страдаешь из-за этого, Джеф?
— Да.
— Обещаю тебе, что на следующей неделе мы отравим ребенка. Я снова стану нормальной. Я… терпеть не могу виски, но все из-за…
— Я знаю.
Он гладил ее по голове, пытаясь найти слова, чтобы рассказать ей о своей любви, жалости, угрызениях совести, страхе и боли, которые он испытывал. Вполне понятно, что телепатам труднее, чем обычным людям, объясняться на словах.
— Терпение, Люси… — наконец произнес он. — Наши дела не очень хороши. Время торопит, может быть, я потерплю поражение. Как только я смогу, я… вернусь.
— Я знаю, Джеф, и я хотела бы… тебе помочь.
Он крепче обнял ее.
Я тебе привезу что-нибудь красивое, это будет сюрприз. А ты… если хочешь, мы можем переехать, Люси. В одну из новых квартир в седьмом секторе. Мы закажем новую мебель, и тогда мы…
Иллюзии и реальность смешивались, и он плохо представлял себе, что он говорит.
— Да, посмотрим, дорогой. Все будет хорошо.
— Но мне на самом деле надо уходить.
— Я буду скучать без тебя… Возвращайся скорей!
Коди закрыл за собой решетчатую дверцу лифта и, прислонившись к стене кабины, мысленно послал сигнал воздействия на механизм. Где-то чей-то мозг подхватил сигнал и передал его третьему. В целях безопасности нужно было послать три мысленных сигнала, чтобы лифт поехал. Лифтами пользовались только телепаты.
Перед открывшейся дверью лифта он увидел кучу мокрых листьев, а затем уловил нежный бодрящий запах сосен. Шел дождь. Напуганный заяц скрылся в лесу. Коди тщательно замаскировал вход и поднял голову. Сверху до него донеслось мысленное приветствие, потом он услышал шум мотора, а затем бесшумно опустилась черная веревочная лестница. Коди поставил ногу в петлю, сел на сиденье и тут же поднялся наверх. Люк был открыт, и через некоторое время он уже сидел в вертолете.
Арн Фридман даже не обернулся. Маленького роста, коренастый, серьезный и неразговорчивый, он развернул вертолет и прибавил скорость, успев в то же время поприветствовать вновь прибывшего.
На некоторое время Коди расслабился. Изумительная тишина огромного неба защитила его мозг от ненужных мыслей. Это было таким облегчением после долгих месяцев, проведенных в замкнутом пространстве под землей, заполненном тысячами тревожных, а порой и злобных сигналов.
Он почувствовал, что Фридман должен ему передать какое-то сообщение, сказать что-то срочное. Но Фридман ждал, пока Коди придет в себя.
Под ними проплывали сосны, умытые дождем. Дождь струился по стеклам иллюминаторов. Весело гудел мотор. Вот уже пять лет, как Люси не видела ни дождя, ни неба, ни единого дерева. В той жизни, которая ее ожидала, всего этого никогда не будет, а может быть лишь внезапная смерть или индуктор.
— Нужно выиграть время, — наконец сообщил Фридман.
— Если погромы начнутся сейчас, их число неизмеримо возрастет. На это и рассчитывают параноики. Они проникли в города, где ситуация стала критической. Там может вспыхнуть пожар из-за пустяка. Например, Америкен Ган. Там сейчас Джаспер Горн.
— Давно? — спросил Коди.
— Около трех недель. Он лезет из кожи вон. Вы же знаете, как они действуют. Они проникают в чей-то мозг, забрасывают туда тщательно подобранное слово, затем увеличивают напряжение. Я думаю, что Горн вот-вот поднимет Америкен Ган.
— Мертвым он этого не сделает, — подумал Коди с мрачным наслаждением.
Потом он взглянул на облака, сквозь которые летел вертолет, и его мысленному взору представился Америкен Ган, столица игр, азартных игр.
В городе находился также крупный научно-исследовательский институт. Кроме того, город гордился всемирно известным специалистом по пластмассам. Но все приезжали сюда в основном ради игры.
«Я тоже приму участие в играх», — подумал Коди.
Солнце высушило капельки дождя на иллюминаторах.
Фридман высадил Коди на окраине Америкен Ган и сразу же полетел в Билдинг Канзас, в восьмистах километрах к востоку, где его ждало срочное дело. Коди посмотрел на вертолет, взмывший в чистое голубое небо.
Америкен Ган был расположен в долине, с одной стороны которой возвышались холмы, а с другой стороны большая река спокойно несла свои воды. Было очень жарко. Дул обжигающий ветер, не сулящий прохлады. Маленькие фигурки копошились на пляже, лодки и парусники из прозрачного пластика скользили по зеленой воде, на глади которой виднелись черные точки: головы купальщиков.
Город лежал перед Коди как на ладони. Он чувствовал себя очень спокойно, сознавая, что перед ним поставлена вполне определенная цель. Америкен Ган насчитывал около сотни домов, стоявших на значительном расстоянии друг от друга. Ветви деревьев грустно поникли, жара действовала и на них; только на берегу реки зелень еще сохраняла привычный вид. На улицах ни души, не считая детей, которые резвились, как ни в чем не бывало. Какая-то семья расположилась под зеленым дубом. На белом прямоугольнике скатерти Коди отчетливо различал зеленые и красные цвета разрезанного арбуза.
Высунув язык, мимо него пробежала маленькая рыжая собачка. Она устало и недоверчиво посмотрела на Коди. А тому пришел на ум образ страшного хищника величиной по крайней мере с тигра. Не без труда Коди представил себе весь ужас, охвативший эту обычную таксу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
