Кхеммат успел пробежать метров семь, как вдруг из ниши коридора на него упал тонкий длинный ус, вцепился в руку и дернул. Резидент на бегу грохнулся всей массой о стену, упал, тут же три или четыре таких же уса опутали ему ноги, вторую руку, и все же он встал, нечеловеческим усилием разорвал путы на руках, но они летели со всех сторон, превращая беснующегося чужака в кокон.
– Все! – сказал со вздохом облегчения Захаров. – Вторая линия страховки не подвела. Лина, Мак и Павел живы? – обратился он к Эгберту. Ответить инспектор не успел.
Коридор осветила яркая голубая вспышка, взрыв бросил людей в тупик, на лестницу, лопнула одна из стен, с грохотом рухнул потолок. От входа в здание донеслись крики.
– Всем назад! – донесся чей-то приказ. – Пускаю киберов.
– Как вы там, живы? – буркнул Калашников, поднимаясь и отряхивая костюм. В облаке пыли и дыма зашевелились фигуры.
– Кто стрелял? – выплыл из облака Захаров, держась за голову: он ударился затылком о ступеньку. – Кто стрелял?!
– Никто, – поморщился Калашников. – Он взорвался сам. Мое предположение, к сожалению, оказалось верным: это робот, двойник настоящего Кхеммата. А сам Кхеммат скорее всего запрограммирован и выполняет какое-то задание Чужих здесь, на Земле.
– Это я виноват. – Заместитель озадаченно посмотрел на ладонь, она была в крови. – Надо было предусмотреть попытку самоликвидации. В Сфере они тоже взорвали модуль, когда пытались бежать с Базы-два.
В коридоре появились юркие киберы, и люди вытащили из ниши раненого оперативника, стали разбирать груду обломков упавшего перекрытия. В воздухе витали запахи сгоревшей синтетики, ментола и почему-то чеснока.
Калашников пробрался к выходу, оглянулся на Захарова, пытавшегося давать указания.
– Покажись медикам, у тебя весь затылок в крови. Ничего ты здесь не найдешь. И все же, по-моему, не все потеряно, есть возможность подобраться к «живому» Кхеммату.
Заместитель забыл о боли.
– Прочесать весь полигон?
– Нет, здесь его не найти. Но откуда у робота Чужих земной парализатор? «Дерк-3» давно изъят из всех арсеналов… кроме трех: нашего отдела, базы Даль-разведки и Военно-исторического музея.
– Понял, – хрипло проговорил Захаров.
– Что с теми, в зале?
– Павел Шапошников в реанимации, – хмуро доложил Эгберт. – У Лины перелом ключицы, Мак отделался испугом – наглотался газа, потерял сознание.
Калашников выбрался из здания, подставил лицо солнцу и подумал, что задача Никиты Пересвета в Сфере усложняется, а опасность расшифровки увеличивается.
Земля, Москва. Военно-исторический музей
В девять часов утра директору музея позвонили из спецсектора Управления аварийно-спасательной службы и предупредили, что в половине десятого к нему наведаются работники отдела безопасности по делу, не подлежащему разглашению. Директору музея шел девяносто шестой год, и на своем веку он уже не раз встречался с представителями УАСС, поэтому не удивился и вежливо ответил, что готов помочь.
Ровно в девять тридцать в кабинет директора вошли двое мужчин: один – смуглый, слегка сутулый, черноволосый, в сером полукомби, другой – широкоплечий, приземистый, с большой головой, чуть ли не по брови заросшей курчавым волосом.
– Суннимур Кхеммат, инспектор-официал индийского филиала УАСС, – представился смуглый с акцентом, выдающим его южноазиатское происхождение, и протянул серебряную пластинку с именем, указанием отдела и должности. – А это эксперт техцентра Бикара. Нам нужно убедиться в том, что из ваших сейфов не произошло утечки оружия индивидуальной защиты прошлого века, конкретно – пистолетов, стреляющих усыпляющими иглами, и парализаторов классов «Дегха» и «Дерк».
Директор оживился, пергаментное морщинистое лицо его приобрело снисходительное выражение.
– Это исключено. На витринах экспонатов нет, только «мыльные пузыри», а из сейфов взять любой экспонат можно только через систему кодового запроса, что невозможно оставить в тайне. Проверить, конечно, можно, однако хотелось бы получить подтверждение ваших полномочий.
Кхеммат весело стукнул себя по лбу, достал белый квадратик пластпапира, на котором выступила надпись: «Полномочия «АА». Предъявителю оказывать содействие по первому требованию».
– Все в порядке, извините. – Директор музея развел руками. – Таков порядок. Пойдемте, пока есть время до открытия.
Они вышли из кабинета, прошли два зала с экспонатами, на лифте спустились в подвал обширного старинного здания и остановились у металлической на вид двери с надписью «Запасник». Директор постоял несколько секунд, словно прислушиваясь, дверь превратилась в зыбкую туманную пелену и соскользнула на пол, как упавшая шелковая штора.
В помещении зажглись белые люминесценты, осветили бесконечные ряды полок с миниатюрными контейнерами, опутанными системой электромагнитного транспорта.
Каждый ряд был снабжен небольшим пультом, световыми указателями и грузовым роботом. Директор уверенно зашагал между решетчатыми стенами к дальней шеренге стеллажей, окрашенных в коричневый цвет.
– Обычно мы только даем консультации, – обернулся он на ходу, – у нас работают отличные специалисты, историки, знатоки оружия всех времен и народов. С таким делом, как у вас, к нам еще не обращались.
У первого стеллажа, тянувшегося метров на сто, директор остановился, повел рукой.
– На этом горизонте хранится оружие индивидуальной защиты конца двадцатого – начала двадцать первого века: пистолеты и револьверы огнестрельного боя, пневматические, ультразвуковые, лазерные, усыпляющие, пистолеты запахов и парализаторы. Этажом ниже хранится автоматическое и полуавтоматическое оружие: винтовки, карабины, автоматы, пулеметы, гранатометы. Еще ниже – зенитная артиллерия, машины и танки, ракетное оружие, бомбы, мины, гранаты. Военные корабли и подводные лодки хранятся в филиале музея в Одессе. Атомное оружие представлено макетами, как и лазерное, гамма-радиационное и бионное. Военные летательные аппараты выставлены в Куйбышевском филиале музея. Извините за лекцию, привычка. Что ж, давайте проверять, но уверяю вас – все на месте.
Один за другим дисплей контрольного пульта воспроизводил содержимое контейнеров. Оружие хранилось в вакууме при постоянной напряженности электромагнитного поля и сохраняло характеристики сотни лет. Дошли до контейнера с парализаторами.
– Простите, – остановил директора Кхеммат, внимательно следивший за его руками, – а как вы достаете экспонаты? Разгерметизация не влияет на их свойства?
– Контейнеры перед вскрытием продуваются азотом, свойств экспонаты не теряют, они же и предназначены для работы на воздухе. Но при вскрытии срабатывает сигнализация на пульте у дежурного, так что вскрыть контейнер без шума невозможно. – Директор включил связь с дежурным центрального хранилища. – Анти, отключи на пару минут сорок вторую линию, ряд семь.
Зеленый огонек на торце стеллажа с оружием погас, загорелся алый глазок.
Директор поколдовал на пульте, ближайший контейнер зашипел, как рассерженный кот, и раскрылся. В то же мгновение Кхеммат уколол директора длинной иглой в шею, тот обмяк и осел на пол.
– Открывай пятнадцатый, семнадцатый и двадцать третий, – скомандовал Кхеммат быстро. Его массивный угрюмый спутник молча склонился над панелью управления.
Через минуту мнимый работник УАСС набил кейс оружием и спокойно направился к боксу с транспортными средствами. Выбрав робокар, он жестом пригласил спутника. Еще через полминуты они выходили из лифта на первом этаже здания. Встретившемуся работнику музея они сообщили, что директору в хранилище стало плохо, миновали пост на входе, и больше их никто не видел.
Никита Пересвет
Уже второй день «Вася» не давал покоя Никите, отмечая скрытое наблюдение. Инспектор и сам чувствовал слежку, но велась она столь умело и хитро, что определить наблюдателя пока не удавалось: в поле зрения попадал слишком широкий круг лиц. Первым в этом круге стоял Мухаммед бин Салих, пограничник из группы Пинаева, последним Уве Хоон, археонавт. Флоренс Дженнифер обосновалась в центре круга давно, хотя Никита завел досье на нее с великим внутренним сопротивлением.
