что Марсия явно никогда не занималась спортом — они поднялись всего на один лестничный пролет, а она уже запыхалась, — и замедлил шаг, чтобы девочка за ним поспевала. — А что?
— Ничего… — Марсия смотрела в пол. — Просто… про Амои рассказывают столько всего, и я не знаю, чему верить… я подумала, может, ты…
Мартин только вздохнул — про Амои в самом деле рассказывали много чего интересного, и, что самое забавное, большая часть этого была правдой. Только говорить об этом Марсии ему не хотелось, чтобы не пугать — она и так-то не слишком радовалась смене места жительства, еще страшных историй не хватало.
— Мы уже пришли, — сообщил Мартин с облегчением, шлепнув по замку смарт-картой. Дверь послушно отъехала в сторону. — Вот и таможенные терминалы.
— Вон мой отец, — привстав на цыпочки, показала Марсия. — Кажется, он меня уже ищет…
…— Конечно, господин Готторф, разумеется, господин Готторф. — Вежливо кланяющийся служащий вызывал у мужчины бешенство своей безразличной физиономией с приклеенной гримасой обеспокоенности. — Вашу дочь немедленно найдут. С ней ничего не могло случиться, в нашем космопорте абсолютно безопасно.
— Стив, вон она! — неожиданно дернул друга за рукав Дэвид.
Резко повернувшись, тот увидел приближающуюся девочку, рядом с которой шел какой-то чумазый парень.
— Марсия!.. — Готторф бросился к дочери. — Что случилось, где ты была?!
— Прости, папа… — Девочка виновато посмотрела на отца. — Я… я заблудилась, а этот молодой человек проводил меня сюда…
— Очень любезно с вашей стороны, — подчеркнуто вежливо произнес Готторф, глядя сквозь Мартина. «Какой-то подсобный рабочий или мальчик на побегушках!» — читалось на его лице. Мартин чуть было не фыркнул.
— Право, не стоит благодарности, — произнес он самым великосветским тоном, на какой был способен, а способен он был, благодаря школе своего наставника, на многое.
Готторф поперхнулся, рука, дернувшаяся было в карман за бумажником — вознаградить парня какой-нибудь мелочью, замерла на полпути. С чумазого лица мальчишки на него смотрели ярко-голубые насмешливые глаза, взгляд которых никак не мог принадлежать простому подсобному рабочему. Нахал смотрел на Готторфа, как на равного, и тот опешил.
Неизвестно, что бы сказал Готторф, но внезапно шум, царящий в зале, утих, как по команде, служащие вытянулись по стойке «смирно», а пассажиры чартерных рейсов постарались сделаться как можно более незаметными и прилипнуть к стенам. Дэвид дернул приятеля за полу пальто. Готторф обернулся и нервно сглотнул. Так вот, значит, с кем ему теперь придется иметь дело…
На двоих друзей величественно и в то же время необычайно грациозно надвигался один из тех, про кого на других планетах сочиняли разнообразнейшие небылицы — живой Блонди. Готторф был невысоким мужчиной и пришелся бы ему вровень с плечом, а необходимость смотреть на кого бы то ни было снизу вверх всегда подавляет, вот почему Стивену стало очень неуютно.
— Господин Готторф? — произнесло белокурое видение. Тот нервно кивнул. — Вижу, маленькое недоразумение уже улажено. Приношу извинения от лица служащих моего космопорта.
— Не стоит беспокойства… — выговорил Готторф, нервно прижимая к себе дочь. Интонацию, с которой было произнесено слово «моего», он оценил.
— Надеюсь, ваше пребывание на Амои будет приятным, — вежливо и отстраненно добавил Блонди, после чего потерял к Готторфу всякий интерес и сказал уже совершенно иным тоном, обращаясь к служащим: — Что встали? Первый раз меня увидели?… А ну, за работу!
Шум в зале возобновился. Готторфа с дочерью и другом вне очереди пропустили через таможню, досмотрев вещи исключительно для проформы, и уже через четверть часа они покинули космопорт на такси.
Мартин, посмотрев на старшего друга, спросил не без ехидства:
— А что это ты сегодня такой красивый?
— А у нас сегодня официальный прием, — с отвращением произнес Себастьян, поправив пояс на темно-красном с серым форменном костюме, в котором его Мартин до сей поры видел всего раз или два, не больше. — До такой степени официальный, что меня заранее тошнит.
— Как же тебя Кристиан уговорил? — удивился Мартин, знавший о нелюбви Себастьяна к официальным мероприятиям.
— Он даже и не пытался уговаривать, — хмыкнул Себастьян. — Но не мог же я бросить его одного?
— Не мог, — согласился Мартин. Первый Консул не любил приемы еще больше, чем Себастьян, и оставить его на растерзание своре федералов в самом деле было бы большим свинством. — Когда вернешься?
— Понятия не имею, — тяжело вздохнул Себастьян, направляясь к выходу с видом приговоренного к каторжным работам. — Но пока меня нет — ты за старшего.
— Хорошо тебе повеселиться! — помахал вслед Мартин, ухмыльнулся и отправился обратно в ангар, доделывать свою работу…
…— Что я могу вам сказать, господин Готторф… — Врач устало посмотрел на Стивена Готторфа. В лучшем госпитале Танагуры было тихо и неуютно, пациенты передвигались по сверкающим чистотой коридорам неслышными тенями, такими же призраками сновал младший медперсонал. В кабинете главврача было столь же просторно и неуютно, как во всем остальном здании.
— Скажите правду, — попросил Стивен. — Меня уже трудно чем бы то ни было напугать.
— Хорошо. — Главврач, высокий шатен (Стивен предполагал, что он принадлежит к элите, но наверняка этого не знал, тем не менее, предпочитал обращаться к врачу как можно более вежливо), поднялся из-за стола и прошелся по кабинету. — Правда такова, что вашей дочери необходимо серьезное лечение.
— Но ее же лечили еще на Лайре… — начал было Дэвид, также присутствовавший при разговоре, однако врач продолжил, не обращая на него внимания:
— Исходя из результатов обследования, я могу сделать вывод, что вашу дочь, господин Готторф, не столько лечили, сколько калечили. Полагаю, вы сами знаете, что из трех операций по поводу врожденного порока сердца только последняя была успешной. — Стивен коротко кивнул. — Что касается прочего, то делать какие-либо прогнозы достаточно сложно. На данный момент состояние стабильное, однако… — Врач замолчал, и Стивен не выдержал:
— Однако — что?
— Резкая смена среды обитания — всегда тяжелый удар по организму, в особенности такому ослабленному, как у вашей дочери, — по-прежнему бесстрастно проговорил врач. — Вы, как я понимаю, жили на Лайре, средняя полоса, умеренный континентальный климат, верно?
— Верно, — ответил сбитый с толку Стивен, не понимая, куда клонит врач.
— Вы знаете, каков климат на Амои? — спросил тот и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Резкие перепады температур, крайне активное солнце, кроме того, состояние атмосферы оставляет желать лучшего, особенно в летние периоды — пыль, песок, даже радиоактивные частицы. Пониженное содержание кислорода по сравнению с Лайре. Не самое лучшее место для человека с больными легкими, господин Готторф.
— Есть же кондиционеры, очистители воздуха… — снова начал Дэвид, и опять был прерван:
— Вы предполагаете держать девочку взаперти? Если так, у вас есть шанс.
— Что
