— Да уберегут тебя Грунгни, Гримнир и Валайя, Феликс Ягер, — ответил Харгрим и продолжил отдавать зычные приказы своим бойцам.
Теперь из прилегающих туннелей доносились звуки сражения. Пронзительные отзвуки рогов, бряцанье оружия и рёв какого — то ужасного существа эхом разносились по коридорам. Гномы заняли позиции, и линия их боевого построения протянулась поперёк Зала Колодца. Тут, несомненно, было больше гномов, чем при обороне Одинокой Башни, но само по себе это не вселяло уверенности. В сравнении с количеством воинов, которое могла выставить атакующая сторона, их было до крайности мало.
Феликс поднял глаза на короля Тангрима, стоящего на щите, который удерживали четверо гномов.
— Они прорвались через внешние ворота, — произнёс король. — На какое — то время наши часовые их задержат.
Позади Тангрима Феликс увидел, как в одном из ранее незамеченных им проходов скрываются женщины и те, кто был слишком стар и изранен, чтобы сражаться. Когда прошёл последний из них, дверь запечатали, да столь мастерски, что и намёка на потайной вход не осталось.
— Они идут к нашим сокровищницам, чтобы переждать финальное сражение, — сказал Тангрим. — Если мы победим — они выйдут наружу. Если нет — они умрут.
— Что он имеет в виду?
— Сокровищницы можно открыть лишь снаружи, — сказал Готрек.
Внезапно Феликс возрадовался, что не попытался сбежать через те двери. Он не мог представить себе ничего более худшего, чем толпиться в мрачных подвалах в ожидании смерти от голода или удушья, пока снаружи кипит бой. Здесь он, по меньшей мере, мог сам выбирать свою судьбу, а если уж суждено умереть — смерть, как он надеялся, будет быстрой.
Он заметил возвращающегося Варека. На груди молодого гнома висело ружьё Макайссона, и он нёс мешок, наполненный бомбами. С целеустремлённостью, которой Феликс ранее никогда в нём не замечал, тот подбежал и остановился рядом с Феликсом.
— Подержи — ка вот это, — попросил Варек Феликса, передавая ему ружьё.
Феликс убрал меч в ножны и взял ружьё, удивляясь его тяжести и тому, насколько легко с этим оружием обращался молодой гном. Варек извлёк перо и свою книгу и начал исписывать страницы какими — то заметками. Заметив недоумённый взгляд Феликса, он произнёс:
— Просто последние пояснения. На случай, если кто — нибудь найдёт книгу позже. Что ещё у нас осталось, кроме надежды, а?
Феликс заставил себя выдавить улыбку, но та вышла неловкой.
— Это уж точно.
Шум отдалённого сражения достиг апогея, а затем раздался звериный рёв ликования. Феликс предположил, что бой складывается не в пользу часовых.
Тангрим начал что — то выкрикивать на гномьем. Феликс не понимал из того, что кричал король, ни слова, но, похоже, гномам речь короля пришлась по душе. Они громогласно приветствовали короля, даже Готрек со Снорри. Лишь голос Варека не звучал в этом громком хоре — тот был слишком занят записями.
Феликс не отрывал глаз от дверного проёма, через который, по его пониманию, должны появиться враги. Он знал, что тем же заняты несколько сотен гномов, вооружённых арбалетами. Но уверенности у него не прибавилось. Возникло удручающее чувство надвигающейся гибели. Ёкало сердце. Душа ушла в пятки. Он сознавал, что приближается нечто ужасное.
— Готрек, спорю, что Снорри убьёт больше зверолюдов, чем ты, — заявил Снорри.
Готрек насмешливо хрюкнул.
— Человечий отпрыск, и тот убьёт зверолюдов больше тебя, — ответил он.
— Желаешь на это поставить, Феликс? — поинтересовался Снорри.
Феликс отрицательно покачал головой. Во рту было слишком сухо, чтобы ответить. Его мысли начал заполнять ужас — парализующий страх, который подтачивал его психику, вынуждая заняться поисками укромного уголка, где можно схорониться и хныкать. Рассудок подсказывал ему, что он не должен ощущать подобный неестественный страх, но противостоять ужасу по — прежнему было нелегко. Каким — то образом тот ужасный рёв лишил его присутствия духа.
— Запомни главное, Снорри, — предупредил Готрек. — Демон — мой.
— Это если Снорри не доберётся до него первым, — с ухмылкой возразил Снорри.
Обнаружив, что больше не осмеливается наблюдать за входом, Феликс перевёл взгляд на Готрека и Снорри. «Даже Истребители напряжены», — подумалось ему. Костяшки пальцев Готрека побелели от крепкого хвата, которым тот сжимал рукоять топора. Рука Снорри, сомкнувшаяся на топоре, немного подрагивала. Заметив взгляд Феликса, он ухмыльнулся. Похоже, гном постарался успокоиться, и дрожание руки прекратилось.
— Снорри не беспокоится, — произнёс Снорри. — Почти.
Феликс усмехнулся в ответ, сознавая, насколько неестественно выглядит. У него создалось ощущение, что кожа на его лице слишком натянута, а все его волосы пытаются встать дыбом, словно хохол Истребителя Троллей. «Должно быть, я бледен как смерть», — подумалось ему.
Внезапно в этот момент всё затихло. Среди жуткой тишины Феликс слышал лишь скрип пера Варека. Затем прекратился даже этот скрип, а Феликс, почувствовав, как его дёргают за руку, заметил Варека, требующего обратно своё ружьё. Феликс передал ружьё и снова вынул из ножен свой меч.
Рёв, что разорвал тишину, был столь громким и ужасающим, что Феликс едва не выронил меч. Он поднял голову и едва удержался от того, чтобы не наложить в штаны. В зал входило наиболее ужасающее создание из когда — либо виденных им, а позади него он заметил злобные взгляды сотен зверолюдов.
С удивлением и ужасом уставившись на существо, Феликс подумал: «Так вот как выглядит демон! Это же воплощённые в физическом обличии кошмары, что мучили человечество с начала времён».
Теперь он понял, что внушаемый демоном ужас был отчасти наваждением. Это была какая — то противоестественная аура, что проникала сквозь мельчайшие поры, и ни одно смертное создание не могло ничего поделать, кроме как ощутить и отреагировать. Даже от простого взгляда на Кровожада почему — то болели глаза. Сам внешний вид демона говорил о том, что это существо не из плоти и крови. Худшего, чем животный запах демона, и вообразить было невозможно. От него разило гниющим мясом, свернувшейся кровью и прочими, куда менее поддающимися описанию и куда более тошнотворными запахами.
Демон выглядел так, как описал его Харгрим. Он был много выше и гораздо тяжелее Феликса. Над его плечами изгибались крупные крылья, видом напоминающие крылья летучей мыши. Кровожад был мускулистым, как минотавр. В одной руке он держал огромный смотанный хлыст, в другой — ужасного вида топор, размером с человека. Кожа его имела красный окрас, а лицо было злым и звериным. Но глаза особенно выделялись из всего облика Кровожада, и Феликс знал, что не забудет их никогда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
