Пока несколько человек свежевали добычу, остальным приходилось одновременно отбиваться от наседающих со всех сторон крабов и птиц. Одним длинным ударом ножа свежевальщики вспарывали убитым фламбергам брюхо. Засунув внутрь руку, они вытаскивали дымящиеся кишки и печень, сразу отбрасывая их в сторону. После этого от туловищ отделялись задние ноги. На руки свежевальщиков обильно лилась золотистая кровь. Над их головами кричали голодные птицы.
Нагруженные ногами и тушами фламбергов, фагоры были отправлены обратно к шлюпке.
Тем временем, по команде Пашаратида, из шлюпки были извлечены имеющиеся там волокуши, в постромки которых впряглись опять же фагоры. Экспедиция была готова к отправлению. СарториИрвраш получил официальное приглашение присоединиться к прогулке.
— Я хочу, чтобы вы сумели составить хотя бы краткое впечатление о здешних краях, — сказала ему со скупой улыбкой Джесератабхар. Бывший советник сообразил, что скорее всего адмирал и ее подчиненные тоже рады ступить после корабля на твердую землю и готовы найти любой предлог для того, чтобы продлить свое пребывание здесь. Адмирал двинулась вперед вслед за волокушами, и СарториИрвраш поспешил за ней.
От берега начался крутой подъем и, чтобы затянуть на него волокушу, двурогим рабам пришлось напрягать все свои силы. Вскоре на пути им встретились другие копытные, с шерстью более длинной и густой, чем у фламбергов, сероватого окраса, с изогнутыми кольцами рогами. Это были йелки. Денью Пашаратид с сожалением заметила, что вместо фламбергов следовало устроить охоту на йелков. Красное мясо лучше желтого.
Их путь пролегал мимо огромных валунов, вывернутых из земли и принесенных сюда когда-то давным-давно ледником, теперь исчезнувшим. На некоторых валунах можно было заметить нацарапанные имена и даты, иногда очень древние — обитавшие в здешних краях ссыльные таким образом пытались оставить о себе память.
Постепенно подъем закончился и местность пошла ровнее. Остановившись, глубоко дыша и утирая пот, участники экспедиции осмотрелись. Внизу у берега виднелись два корабля. Тут и там по воде плыли айсберги. Слева лежали земли лораев, простирающиеся до горизонта. Земля у них под ногами была голой, почти лишенной травы, во вмятинах от тысяч и тысяч копыт.
— Эти равнины принадлежат фламбергам, йелкам и гигантским йелкам, — проговорила Денью Пашаратид. — Больше здесь никто не живет. И не только равнины, но весь здешний край принадлежит зверю.
— Людям тут жизни нет, — подхватил Ио Пашаратид.
— Внешне фламберги и йелки очень похожи, но анатомически отличаются очень сильно, — заметила в свою очередь Оди Джесератабхар. — Йелки — некрогены. Молодь рождается и развивается в трупах родителей, вместо материнского молока питаясь продуктами разложения. Фламберги же — живородящие.
На равнине люди уселись в волокуши, и фагоры повезли их вперед. Равнина была сырой, то и дело на пути попадались лужи, небольшие озера или болотца. Продвижение было крайне медленным. В течение почти целого часа пути все молчали, упиваясь ощущением необъятности окружающего.
Возле испещренного бороздами охряного цвета валуна адмирал воинов-священников объявила наконец остановку. Поднявшись с волокуш, люди прошлись, разминая ноги и размахивая затекшими руками. Огромный валун нависал над ними, как миниатюрная скала. Вокруг не было слышно ничего, кроме криков птиц да завывания ветра. Но через некоторое время они услышали доносящийся откуда-то издалека тихий гул.
Услышав новый звук, СарториИрвраш подумал, что это ломается ледник. Но адмирал и Денью Пашаратид, встревоженно переглянувшись, быстро принялись взбираться на валун. Вглядевшись в горизонт, они стали кричать оставшимся внизу, предупреждая их об опасности.
— Эй, двурогие, быстро оттащите волокушу под защиту камня! — приказала фагорам Оди Джесератабхар.
Постепенно гул превратился в могучий, напоминающий дыхание урагана топот. Ураган поднимался от самой земли, шел отовсюду. С западной стороны холма приближалось что-то огромное. СарториИрвраш бросился к валуну и принялся карабкаться на его вершину. Ио Пашаратид помогал ему, и наконец все они, две женщины и двое мужчин, оказались на вершине, где на площадке для них едва хватило места. Фагоры тупо стояли по сторонам валуна.
— Нам придется переждать здесь, пока они не пройдут, — проговорила Оди Джесератабхар. — Тут мы в безопасности.
Голос адмирала дрожал.
— Что это? — спросил СарториИрвраш.
И тут он увидел лавину фламбергов, приближавшихся широким фронтом.
Скоро вся равнина была заполнена морем спин и рогатых голов фламбергов и йелков, среди которого валун с четверкой людей на вершине высился как остров.
Земля вибрировала от монотонного гула. Достигнув валуна, живой поток обогнул его с обеих сторон и сомкнулся на другой стороне, устремившись дальше. Белые птицы-коровы летели над стадом.
Потрясенные люди, прижавшись друг к другу, с тоской смотрели на простирающееся вокруг живое море. Взошел и опустился Беталикс, а тысячи животных все продолжали свой бесконечный бег.
Заморосил дождь, который постепенно перешел в ливень. Земля вокруг намокла, и звук бьющих по ней копыт изменился.
Прошло уже несколько часов, а ледяной дождь все не утихал. СарториИрвраш, отчаявшись, ждал смерти. Он вспоминал свою жизнь.
Он всегда был одинок, думал бывший советник. Намеренно одинок. Приобретение знаний было его страстью, его жизнью. Почему?
И почему он так долго терпел ЯндолАнганола? Когда-то он восхищался им, но не теперь! Он никогда не простит королю сожжение его рукописей! Сжигая его работы, ЯндолАнганол сжег его единственное оправдание перед одиночеством.
«Но теперь я изменился, — как заклинание твердил советник. — Я стал другим». Оди! Эта женщина, Оди, он любит ее! Он вдруг занервничал. Ему казалось, что он должен сказать ей об этом, прямо сейчас.
И тут он заметил — что Оди Джесератабхар плачет.
После недолгого колебания он крепко обнял ее и прижался щекой к ее лицу. Он стал тихо шептать ей слова утешения, почти бессвязные, но горячие.
Вся в слезах, Оди повернулась к нему, и ее рот почти соприкоснулся с его.
— Это я во всем виновата. Мне нужно было предвидеть: в это время года гон — обычное явление…
СарториИрвраш не дал ей договорить, поцеловав ее в губы, а потом снова и снова. И она ответила ему.
От холода люди на вершине камня впали в забытье, отчасти напоминающее сон. Когда они проснулись, дождь уже утих, превратившись в мелкую морось. Стадо по-прежнему двигалось мимо них: от самого горизонта к морю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
