Не горячись. Выдержка и рассудительность! Следует хорошо взвесить все шансы. Кранке особенно акцентировал: анализ фактов, хладнокровие, тактика, выработанная с учетом всех условий...
А Грыжовская у энкавэдистов. И кто может дать гарантию, что даже такая женщина не скажет все, что знает.
А если сказала, то его ищут. Обязательно ищут, и стоит выйти на улицу...
Следует придумать убедительный довод, почему сидит дома и не высовывает нос на улицу...
Ну, это не так уж сложно: болезнь почек или просто дает о себе знать старая рана, врачи запретили ему выходить. Однако Стефания станет донимать его своими хлопотами, мол, почки требуют диеты, а ему диета сейчас, накануне перехода линии фронта, абсолютно противопоказана; после раны же должны были остаться шрамы, а где их возьмешь?
Пожалуй, наилучший вариант — контузия, нервное расстройство после нее. Это к тому же оправдает любые его прихоти и капризы, и по крайней мере недельная отсрочка их бракосочетания будет выглядеть вполне естественно. Стефания должна примириться с этим.
Придя к такому выводу, Гаркуша приободрился и еще раз прошелся по квартире. Жаль, нет радиоприемника, послушал бы немецкие сообщения. Конечно, врут, но все же имел бы хоть какое-то представление о самых последних событиях.
Гаркуша раскрыл книжку, однако она не пробудила в нем интереса — переживания какой-то женщины, кому это нужно, мир волнуют совсем другие проблемы, прежде всего война, и правильно говорил Кранке: только во время войны настоящий мужчина может проявить свои лучшие качества.
Вот так, как он, Гаркуша!
Однако с Гаркушей надо кончать. Пусть появится на свет капитан Степан Афанасьевич Ралько. Документы на его имя неподдельные, главный спец «Цеппелина» по всяким бумажкам Валбицын говорил, что это не фальшивка, а настоящая офицерская книжка капитана, захваченного в плен.
Гаркуша достал ее, развернул и всматривался долго, будто это был не самый обычный документ, а что-то поистине достойное особого внимания.
Положил офицерскую книжку, продовольственный аттестат и другие документы на имя Ралько в левый карман гимнастерки. Подумал немного и засунул туда же деньги в сотенных купюрах. Гимнастерку днем надевал, а ночью клал возле себя на тумбочку, чтоб Стефания не шарила по карманам.
Документы на имя Гаркуши оставил в шинели, висящей в передней. Бросил в сумку пачку денег, поставив там же на туалетный столик: был уверен, что женщина обязательно заглянет в нее, даже хотел этого — больше уважать будет...
Не снимая сапог, Гаркуша растянулся на диване и задремал. Спал тихо и чутко, привык так спать, словно лесной зверь. Спать и все слышать, чтобы проснуться при малейшей опасности.
Гаркуша просыпался и снова засыпал. Наконец ему надоело спать. Он лениво поднялся с дивана и отправился на кухню, чтобы заварить чай. Скоро должна вернуться Стефания. Она разогреет борщ и даст на второе что-нибудь мясное, обещала принести отбивные. Гаркуша ощутил голод, вспомнив о мясе с поджаренной картошкой. Мог бы и сам разогреть борщ, но решил ограничиться чаем с бутербродами, слава богу, хлеб свежий, есть и масло, и колбаса.
Гаркуша подумал: Стефания, наверно, и не знает, что существуют на свете холодильники. Он видел холодильные шкафы у немцев. Сюда они еще не дошли, а жаль, продукты в них сохраняются дольше, да и вообще приятно в летнюю жару вытянуть из белого шкафа бутылку холодного пива.
Пива у Стефании не было, что, правда, не очень огорчало Гаркушу. Это немцы не могут обойтись без гамбургского или баварского черного, а он с удовольствием попьет и чай. Гаркуша дождался, пока закипела вода, и насыпал в чайничек полную, с верхом, ложечку настоящего чая — зачем ему экономить запасы Стефании? Пока заваривался чай, Гаркуша отрезал толстый ломоть хлеба, намазал маслом и потянулся к колбасе, но донесшийся шорох насторожил его. Точно кто-то стоял за входной дверью — Гаркуша услышал это из кухни. Он дал бы голову на отсечение, что кто-то поднялся к лестничной площадке, наверно, возвратилась Стефания и ищет ключ в сумочке. Гаркуша оставил колбасу и придвинулся к двери, ведущей из кухни в переднюю: так и есть, Стефания. Наконец она нашла ключ, вставила его в скважину и поворачивает.
Замок клацнул, и Гаркуша шагнул вперед, довольно улыбнувшись, — все же ему было скучно в пустой квартире.
Какое счастье: он заметил их раньше, чем они его. Дверь заскрипела и почему-то открывалась осторожно. В щели он увидел часть смуглого лица и погон. Другой на его месте растерялся бы, достаточно было и секундного замешательства, чтобы люди за дверью сориентировались в ситуации и бросились на него, но у Гаркуши была молниеносная реакция. Эта реакция вырабатывалась и не раз проверялась в «Цеппелине» и выручала его в стычках с часовыми во время перехода линии фронта, спасла она его и сейчас. Гаркуша сделал пружинистый шаг назад в кухню и притянул дверь, закрыв ее на засов. Услышал топот сапог в передней, кто-то навалился на дверь. Гаркуша вытянул пистолет, приготовившись стрелять. Миновала секунда или две, а он уже осознал, что проиграл, ведь отступления не было: все же энкавэдисты вышли на него и напрасно он утешался всяческими иллюзиями и считал, будто обвел их вокруг пальца.
В дверь ударили еще раз. Гаркуша выстрелил и отступил к коридорчику. Теперь ему оставалось лишь подороже продать жизнь: у него была обойма в пистолете и еще одна запасная.
Прижался спиной к двери ванной — удобная позиция, и он успеет расстрелять всю обойму, пока смершевцы пересекут кухню.
Снова ударили в дверь, и Гаркуша выстрелил еще раз — хвала господу, квартира старая и двери крепкие, выломать их не так уж и просто.
Впрочем, подумал Гаркуша, это не имеет значения: все равно двери не выдержат и жить ему осталось считанные минуты. Он еще отступит в ванную. Энкавэдистам придется ломать другую дверь, но ведь выломают, а он расстреляет свою вторую обойму...
Из ванной же отступления нет — лишь оконце на пятом этаже.
Но ведь есть узкий карниз...
Только от воспоминания об этой узкой полоске на пятиэтажной высоте Гаркуша ощутил холод в спине. Ширина карниза не больше ладони, по нему не пройти и цирковому акробату. Правда, до крыши соседнего дома лишь несколько метров. Нет, не пройти, сорвется и упадет в каменный мешок. Неминуемая смерть, но ведь и тут смерть. А там, может, есть несколько шансов из ста, возможно, только один шанс, а тут — ни одного. Надо буквально прилепиться к стене, спасительные три или четыре метра, потом круто развернуться и прыгнуть на конек черепичной крыши, попасть именно на конек и не поскользнуться: крыша крутая и не на чем задержаться.
