— Ты предпочитаешь весь день провести голодным? Как знаешь, — она отвернулась равнодушно и отправилась наверх. — У тебя четверть часа, милый, — приостановилась на первой ступеньке и даже не повернула головы в его сторону.
«Милый. Милый кофейник. Милый подсвечник. Зачем? Зачем так насмехаться? Так сказать это слово… будто мошку прихлопнуть. После того, как шептала мне — милый мой, ласковый… за что?» — Хилл смотрел ей вслед, раздираемый противоречивыми желаниями. Догнать, впиться в холодные бледные губы, сжать хрупкие плечи, выдавить стон боли и наслаждения из тонкого горла? Отвернуться и забыть? Запустить вдогонку нож, увидеть изумление в загорающихся яростью глазах? Открыть окно и прямо сейчас улететь от неё, и к демонам Мастера? Нет, вот Мастера к демонам надо проводить собственноручно. Ради этого можно и потерпеть ещё несколько часов. И пренебрегать любезным приглашением к столу тоже не стоит. Мастер Тени — это вам не жалкая кучка бандитов с большой дороги, в схватке с ним каждая мелочь имеет значение. Он же не самоубийца, чтобы соваться к Учителю усталым и голодным.
Стряхнув оцепенение, Шу осторожно взглянула на Тигренка. Таким он ещё никогда ей не показывался — сколько же у него лиц? И какое из них настоящее? Если то, что промелькнуло только что, когда ей показалось, что он сейчас убьет Дайма… опасный Тигренок. И Тигренок ли? Ей показалось, что маркиз знает о нем нечто такое, о чем не знает она. Но молчит. Шу прекрасно знала, что спрашивать его, если он сам не считает нужным о чем-то рассказывать, абсолютно бесполезно. Да и к чему? Надо бы отпустить Тигренка прямо сейчас, не откладывая. Больше ведь нет никаких сомнений в том, что он не желает оставаться с ней рядом.
И зачем Дайм устроил этот гнусный балаган? Зачем унизил и обидел его? Чтобы отрезать ей пути к отступлению? Чтобы показать ей наглядно, что она делает с любимым? Ему удалось. Вполне. После того, как Тигренок услышал об их с Даймом дурацком споре, ей и в глаза ему посмотреть стыдно. Боги, но как же не хочется расставаться с ним! Ещё хоть немного, хоть пару часов… просто смотреть на него, чувствовать его присутствие рядом. Дотронуться до него, хоть слегка… нет, она подождет до вечера. Или до завтра. Да, до завтрашнего утра. А сегодня — что ж, доиграем пьесу до конца.
Статуя изо льда. Ни одного проблеска эмоций. Ладно, пусть так… но все равно, как же он красив, даже такой, далекий и чужой. Не отвечает, не реагирует никак, словно не слышит. Ну и ладно. Ей самой не помешает немного успокоиться наедине с собой. Грим там наложить, костюм подправить, в текст роли заглянуть. Актерствовать, так актерствовать.
Через некоторое время вернувшись в гостиную, — в удобном костюме для верховой езды, — Её Высочество застала Тигренка преспокойно завтракающим. Лед растаял, на губах мелькнула непринужденная улыбка… только в глазах пустота, будто и вправду дверь захлопнулась, и засовы опустились.
— Ты готов? Идем, — Шу кивнула ему царственно. — Гитару возьми с собой.
Дождалась, пока он сходит за гитарой, и насмешливо улыбнулась, приглашая следовать за собой.
Весь оставшийся день Её Высочество общалась с братом. Как ни в чем не бывало шутила, смеялась и поддразнивала юного монарха, провела с ним воспитательную беседу на тему «как надо правильно ухаживать за любимой девушкой», подробно обсудила с ним приготовления к свадьбе Закерима и ещё сотню важных и не очень вещей. И совершенно не обращала внимания на Хилла. Настолько, что он чуть было не почувствовал себя натуральной комнатной собачкой. До самого обеда она обратилась к нему всего лишь один раз — велела играть что-нибудь легкое и спокойное.
Лунный Стриж перебирал бездумно струны и смотрел на неё. От сознания того, что видит Шу такой в последний раз, в его горле застревал горький горячий ком, мешающий дышать. Насколько проще было бы её возненавидеть, хотя бы разозлиться на неё. Но единственное, что он мог — впитывать каждое её движение, звук её голоса, её запах. И радоваться, что есть хотя бы эти последние часы рядом с ней.
— А придется, братец, — все возражения Его Величества не производили на сестренку должного впечатления.
— Это же глупо, Шу, — Кей не сдавался. — Изображать из себя куртуазного влюбленного идиота? Таис упадет со смеху.
— Это тебе только так кажется.
— Ну зачем ей вся эта чушь? Я все равно не понимаю.
— Кей, перестань думать о Таис, как о маленькой девочке. Или, тем более, как о свойском парне. Ей нужно твое внимание, восхищение! Ей нужны комплименты, флирт и стихи. Как ей поверить в твою любовь, если ты не даешь себе труда даже ей об этом сказать?!
— Она и так знает. Я же женюсь на ней!
— Ты меня не слышишь, Кей. Если тебе нужен только политический брак, то, пожалуйста. Можешь и дальше вести себя, как надутый индюк. Но мне казалось, что ты и правда её любишь.
— Разумеется, люблю! Сколько раз повторять!
— Столько, сколько нужно, и не мне, — Шу чуть ли не смеялась про себя, повторяя брату почти дословно все то, что не далее чем сегодня утром слышала в свой адрес от Дайма. — Что тебе, трудно? Или тебе неважно, чего она хочет?
— Важно. Шу, но как я это все сделаю? Я же король, а не граф какой-нибудь. Не могу же я бегать по балам за ней или драться на дуэли. А как ты представляешь меня под её балконом с серенадой? Вся столица будет надо мной смеяться.
— Вся столица будет тебе завидовать, глупый. Ты что, не можешь себе позволить спеть серенаду любимой девушке? Так какой же ты после этого король?
— Демоны! Как ты умеешь все перевернуть с ног на голову!
— Наоборот, поставить с головы на ноги, братец. Ты дипломат или тупая деревенщина? Почему ты так уверен в том, что ради выгодных условий торговли с соседями стоит потрудиться и обаять посла, а твоя будущая жена может и обойтись? Для тебя что важнее?
— Ну и вопрос, Шу. Как можно сравнивать?
— Вот именно, что по всему выходит, что для Вашего Величества любой скользкий проходимец с верительными грамотами дороже собственной невесты.
— Чушь! Да я для Таис…
— Что ты для Таис? Потанцевать с ней лишний разок не можешь? С визитом наведаться, цветочек подарить? Записочку в три слова написать? Позорище.
— Ладно тебе. Сама, между прочим, дурной пример подаешь.
— Кей.
— Что Кей? Понял я все, понял. Будет завтра и цветочек, и стихи… боги! За что?!
— Вот и я думаю, за что Таис такой дурак попался? Дождешься ты, братец, что она за этого виконта замуж выйдет. Ему не лень, в отличие от некоторых, и каждый день ей цветы присылать, и стихи читать, и на балкон к ней лазить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
