Оливия Чантервиль
В лавке у целительницы, как и должно, было очень чисто. Сказала бы даже стерильно – ни пылинки не кружилось в заходящих лучах яркого солнца; все вещи находились в строгом симметричном порядке; а воздух пропитался запахом горьких трав.
Пожилая женщина, сморщенная как урюк, но при этом статная, строгая на вид сортировала свежие травы. Она стояла за прилавком и, взглянув на нас, угрюмо сказала:
— Вылечить перелом руки – пять золотых. Свести ушибы, ссадины и прочие мелкие раны – еще пять золотых. Убрать последствия голода – двадцать золотых. Скидок нет. Бесплатно не лечу. Благотворительностью не занимаюсь. Так что прощайте.
— Какая бойкая и наглая! — возмутился Гарри. — Ещё даже клиентов не знает, а уже думает, что у нас золота нет!
— Шурра! Я предупредил эту леди, но она всё равно велела к тебе нести пацана, — пробасил мужик.
— Я заплачу, уважаемая, Шурра, — сказала я не менее строгим тоном, стараясь соответствовать своему статусу леди. — Только прошу вас исполнить свои услуги без халтуры и обмана.
— Сразу видно, что деловая, — проговорила женщина, откладывая травы и выходя к нам из-за прилавка.
Приблизилась к мужчине с ребёнком, даже толком не взглянув на него, добавила:
— И сотрясение. Плюс – десять золотых.
— Доплачу сверху ещё десять, главное, начните уже исцелять ребёнка, — произнесла грозно и добавила чуть мягче: — Пожалуйста.
Та кивнула головой в сторону неприметной двери между стеллажей, заставленных всевозможными склянками, банками, коробочками и прочим.
— Неси его сюда.
Мужчина отнёс мальчонку в комнату, я прошла следом. Гарри летел за мной.
Комната оказалась местом по типу смотровой, и одновременно операционной. В помещении с потолка свисали странные и угрожающего вида штуковины, напоминающие операционные лампы из моего мира. Стояло тут и две кровати – одна для проведения операций, другая для восстановления после манипуляций. В застеклённом шкафу я увидела инструменты хирурга. В углу на крючках висело несколько белых, идеально отутюженных халатов и шапочек.
Что ж, на первый взгляд целительница Шурра вызывает доверие. Надеюсь, она и правда, хороша в своём деле. Не хотелось бы экспериментировать на ребёнке. Но я ни сколько не доктор и не смогу в полной мере помочь ему.
— Укладывай его сюда, — указала женщина на операционную кушетку.
Когда бессознательный мальчишка оказался на ровной поверхности, Шурра закрыла глаза и медленно поводила над ним ладонями.
Это заняло не больше двух минут. Потом она обернулась к нам и сказала:
— Оставляйте плату на прилавке, леди. И приходите за мальчиком завтра с рассветом. Он уже будет здоров и полон сил. А сейчас мне нужно работать.
— Э-эм… Хорошо… — проговорила неуверенно.
— Пойдёмте, леди, — позвал меня мужчина. — Шурра знает своё дело. Она исцелит пацана. Не волнуйтесь. Только заплатите…
— Конечно, я заплачу, — вздохнула и с беспокойством ещё раз поглядела на ребёнка. Он выглядел настолько жалко, что слёзы на глаза наворачивались.
Вышла из комнаты и оставила на прилавке Шурры названную ей сумму и ещё обещанные мной десять золотых сверху.
Поблагодарила мужчину и наградила его за оказанную помощь, вручив золотой. Он сначала отказывался, но меня переубедить было невозможно и великану пришлось сдаться под моим напором и взять награду.
Домой мы с Гарри возвращались в подавленном настроении.
Нанятый извозчик домчал нас быстро.
А когда я ступила на свою землю, то не сразу поняла, что что-то изменилось, слишком погрузилась в собственные мысли, рассуждая про несправедливость и прочую философскую муть, которая только загружает мозг, но не приносит пользы.
Зато Гарри сразу подметил новшества.
— Ливи! Ливи! Ты только погляди! Вот это да-а-а-а!!!
Я несколько раз моргнула, не понимая о чём он, а потом раскрыла рот в удивлении.
— Ничего себе… — произнесла изумлённо. — Неужели, это домовята постарались?
— Ну а кто ещё? Это они рукастые ребята, всё могут, особенно, когда чуют и знают, что нужны и что их любят, — просветил Гарри. — Ливи, а ведь стало даже лучше, чем когда-либо было!
Домовые на славу потрудились в саду — всё цвело и выглядело так невозможно красиво, что дух захватывало!
Только я никак не могла понять, как домовым это удалось. Ведь для того, чтобы вдоль дорожки, ведущей к дому, выросли пышные кусты с распустившимися розами – должно пройти прилично времени. Тем более, учитывая тот факт, что розовых кустов тут в принципе раньше не было!
Помимо нежных цветов, домовые выровняли газон – идеально зелёный и казалось, что это и не трава вовсе, я мягкий ковёр.
Клумбы с диковинными цветами возле беседки, скульптур, фонтана и фонтанчиков, радовали глаз.
Домовята починили штакетник, заменили сломанные рейки, другие прибили должным образом и обновили краску, щедро измазав теперь уже ровный забор.
