— Ты же молец, — саркастично напомнил Альк из-за куста, — тебе положено стойко переносить тяготы и лишения. Вон святой Трачнил переплыл Рыбку на необструганном бревне, и то не жаловался.
— Не слышал про такого, — заинтересовался вор. — Саврянин, что ли?
— Угу.
— Тогда неудивительно. Ринтарец не валял бы дурака и прогулялся до брода.
— Зато это деяние сделало его знаменитым, — нравоучительно заметил саврянин.
— Почему? Бревен в стране мало?
— А, там долгая история. Саший-искуситель в облике алчного перевозчика, потребовавшего в уплату нательный знак Хольги… Исцеление больной девочки — ринтарской, между прочим… В общем, Трачнила у нас очень чтят и считают покровителем путешественников. И кстати, он тоже всегда ходил босиком.
— Я в святые по-любому покуда не собираюсь, — зло сказал вор, зашвыривая башмак в куст — не целясь в Алька, но рядом.
— В святые никто не собирается, — Саврянин затянул пояс и вернулся к костру. — Это уже после смерти решают — достаточно ли мученическая.
Котелок оказался единственным, кто стойко переносил тяготы пути; жаль, что ничего сытнее травяного чая в нем сегодня не кипело. Последний мешочек с крупой, дробленой пшеницей, после купания раздулся, как трехдневный беличий трупик, Жар даже развязывать его не рискнул. У Рыски из еды остался только тот кусок хлеба, что вчера забыли передать Альку, и сегодня саврянин брезгливо поглядел на протянутый ему сухарь.
— Пожалуй, это один из тех редчайших моментов, когда я предпочел бы быть крысой.
Но хлеб все-таки взял и стал грызть, прихлебывая отвар.
— А у тебя во вьюках ничего съедобного не завалялось? — с надеждой спросил Жар, провожая голодным взглядом каждую падающую на землю крошку.
— Могу предложить второй носок.
— Иди ты!
— Или в городе поедим. Тут недалеко.
Этот вариант Жару понравился больше, а вот у Рыски отчего-то разом пропал аппетит. «Недалеко». «Мы уже в Саврии!» — с пугающей ясностью осознала девушка. И город этот будет чужой, и язык — непонятный, и люди — врагами!
Какая уж тут еда, хоть бы саму не съели…
* * *
Пока ехали проселком, Рыска постоянно ловила себя на мысли, будто они по-прежнему в Ринтаре. Те же елки, тот же орешник, те же одуванчики. Если и попадется незнакомое растение, так это оно для Приболотья диковинное, а девушка за дорогу уже всякого насмотрелась. Трава так точно повсюду одинаковая, ежа с мятликом. Разве что вешечных столбов не было, но они и в Ринтаре не на всех дорогах стояли.
Зато город Рыску мигом отрезвил и вогнал в тоску.
Во-первых, он был черным. Понятно, что какой камень под рукой, из такого и строятся, но впечатление он производил самое зловещее. С трудом верилось, что здесь люди живут, а не какие-нибудь чудища, выползающие только по ночам.
Во-вторых, савряне оказались большими любителями длинных острых шпилей, оснастив ими сторожевые башни и все мало-мальски высокие здания, из-за чего город походил на огромного ощетинившегося ежа. Весь его вид говорил: не подходи, худо будет.
— Не тот город Йожыгом назвали, — фыркнул Жар. — Как, кстати, он называется?
— Крокаш.
— Это как?
— Ворон, — перевел Альк. — Точнее, Вран, как в старину говорили.
— Тоже ничего, — признал вор.
— Ой, там стража! — Рыска непроизвольно натянула правый повод, и Милка толкнула боком Смерть.
— И что? — Альк отпихнул чужую корову ногой, пока своя не очутилась в канаве.
— Она на меня смотрит!
— Ну и ты на нее посмотри, — разрешил саврянин.
Рыска, наоборот, потупилась, хотя тсецы глазели на девушку просто от скуки, обмениваясь похабными шуточками. Соплеменника они едва удостоили взглядом, а «молец» вообще сошел за еще одну корову, бурую и неприметную. Въезд был бесплатным, и стража их даже не окликнула.
За воротами стало попроще, повеселее: черноту разбавили кирпичные и бревенчатые дома с белыми либо ярко-синими наличниками. На улицах, вымощенных обломками все того же черного гранита, было чисто, как в Зайцеграде. По бокам многих крылечек стояли бочки с пахучими плетистыми цветами, спускавшимися до самой земли. Выглядели они очень красиво, но странно. Издалека — эдакие толстые бабы в пестрых платьях вдоль улицы выстроились.
Настоящих людей тоже хватало, хотя беловолосыми оказались далеко не все: попадались и песочные, и русые, и даже совсем черные, смуглявые, как Рыска. Но все равно было в них что-то общее и чуждое: вышивка на одежде, говор, жесты, само течение жизни. Что больше всего поразило девушку — саврянские женщины стриглись короче мужчин, а если и носили косы, то непременно одну, зачастую укладывая ее вокруг головы. Мальчишки с косичками рядом с обкорнанными «под горшок» девочками смотрелись особенно забавно. В Приболотье такого мигом бы задразнили.
Троицу спешившихся чужаков провожали настороженными, но скорее любопытными, чем неприязненными взглядами. Наверное, из-за Алька, идущего посередине с таким высокомерным видом, будто Рыска с Жаром у него в услужении. А так в общем-то внимания на них обращали не больше, чем в Ринтаре.
Рыска вздохнула и, не подумав, ляпнула:
— Я вам, саврянам, наверное, тоже уродиной кажусь?
Альк дернул углом рта на «тоже», но довольно равнодушно ответил:
— Да нет. Девка как девка. Забавная.
— Забавная?! — опешила Рыска. Вот уж чего не ожидала! — Это как?
— Ну позабавиться сгодишься, — с ухмылкой пояснил саврянин и, вытянув руку, коварно шлепнул девушку по крепкой попке.
— Жар!!! — позорно сдалась Рыска, перебегая под защиту друга.
Тот прикрыл ее плечом, но отнесся к похабной выходке белокосого снисходительно.
— Да ну, не обращай на него внимания. Видишь же: дразнится. На кой тебе эти савряне? Главное, что ринтарским мужчинам ты очень даже нравишься.
В отличие от подружки вор чувствовал себя куда свободнее и с интересом крутил головой по сторонам, оценивая в первую очередь заборы и дверные замки. Все-таки белокосый в Ринтаре куда более заметная фигура, чем темноволосый в Саврии. Жар был уверен: большинство встречных и не подозревает, что они ринтарцы. У Рыски хватало черт, чтобы сойти за свою по обе стороны реки, а у «мольца» по большей части замечали только рясу. Впрочем, Жар на всякий случай накинул капюшон, якобы от солнца.
Девушка с вызовом поглядела на Алька: что, съел?! Но у того так предательски подрагивали губы, что свели на нет все Рыскино торжество. Точно — дразнился и рад, что зацепил! И когда уже она научится давать ему достойный отпор?
— Где жрать-то будем? — безмятежно спросил Жар.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
