— И, судя по твоему очень содержательному вступлению, ты собираешься теперь поведать мне о самых страшных грехах криминального прошлого своего отца? Вот так запросто? Первой встречной с улицы незнакомке?
Попытка меня осадить или заткнуть мне рот совершенно не походила на отчаянье, хотя был момент, когда мой вопрос про подростковое хобби Стрельникова-старшего вызвало у Стрекозы неоднозначную реакцию. Не похоже, чтобы она сильно напряглась про историю об орудиях пыток или сильно удивилась прочим подробностям. При чем, чем дальше я углублялся в некоторые детали своего сумбурного рассказа (простите, но к данному подвигу я совершенно не готовился), тем спокойнее она становилась, воспринимая мои слова, как за прямое доказательство тому факту, что ей сейчас с моей стороны ничем не угрожало. Но зато теперь и сбегать так рьяно не рвалась, как до этого.
— Ты права. Существует ряд специфических тем с особым видом исключительных подробностей, о которых даже мне никто бы не рискнул рассказать прямым текстом и без излишних прикрас. Но это не значит, что я беру все с потолка и сочиняю на ходу. И криминальное прошлое моего отца и родного дяди — это реальность с очень длинной историей из неизбежных последствий. Ее так просто в мешке не утаишь и под ковриком не спрячешь. И знай, на что способны эти люди, так опрометчиво в это болото ты бы никогда не полезла. Нужны деньги на проживание в дорогом городе, не хватает нескольких тысяч на понравившуюся в магазине тряпку? Так может лучше сказать об этом прямо своему парню, а не продавать себя на панели первому встречному потрошителю? Или тебе по жизни не хватает острых ощущений? Да и чем я тебе тогда в "Дубае" не подошел? Недостаточно выглядел обеспеченным или боялась, что я из тех, кто чисто матросит и бросает после использования по прямому назначению?
— Если ты пришел сюда меня оскорблять и поднять за мой счет самооценку в собственных глазах…
— Нет, дорогая. Я пришел открыть тебе ТВОИ замутненные жаждой быстрой наживы очаровательные глазки. Ни одни заработанные данным способом деньги не стоят того, что ты впоследствии уже потеряла и что еще собираешься потерять. Хер с гордостью и честью, но о сохранении собственной жизни ты хотя бы задумывалась? Я, так понимаю, ты не просто с ним трахаешься, да и он бы не стал тебя покупать для банального траха. Единственное, в чем я сильно сомневаюсь, так это в твоей принадлежности к мазохисткам или давно пребывающих в теме сабам. Когда он тебя начал вводить в свою тему? Да и до какой степени ты все еще пребывать в неведенье касательно тех вещей, которые с тобой собираются сделать в очень скором будущем. А может ты, наоборот, вполне себе профессиональная адептка, а я тут понапрасну рву свой пукан не пойми ради чего? Хотя явных следов излюбленных пристрастий своего любвеобильного родителя я что-то на тебе пока не наблюдаю. Или он выбирает для этого не слишком еще заметные для чужих глаз места? Он уже успел тебе поведать отчего у него во время сессий нереально сносит крышу? Его непомерная любовь к ножичкам уже добралась до твоего невинно чистого тела?
Судя по тому, как Алина опять очень резко побледнела и с явным неверием стала коситься на мое очень честное лицо, я действительно добрался до чего-то особо ценного и на редкость стоящего. За что было можно зацепиться своей хваткой наблюдательностью и сделать очень близкие к происходящему выводы.
— Так ты у нас неофитка? — не знаю, почему, но данное предположение ударило мне по мозгам не менее сильно, чем первые секунды моего сегодняшнего пребывания в этой квартире. — И только-только начала входить во вкус, постигая азы тематических таинств от рук моего отца?
— А уж это точно не твое дело.
— Да что ты говоришь? Не мое дело, с кем встречается мой родной отец, кого по ходу растлевает, приучая к вещам, от которых в последствии не так-то уж легко потом будет отделаться? Ты хоть понимаешь хотя бы немного куда полезла, девочка? Хоть какое-то представление о Теме имеешь? При чем о настоящей Теме, а не о том шлаке, что пытаются сейчас проталкивать в массы через наивные книжонки в стиле "50-ти оттенков серого"? Это, моя милая, не доп. забава для подогрева сексуального интереса в постели. Тот, кто ввязывается в эту клоаку по-настоящему, к нормальной жизни больше не возвращается. Это уже навсегда. И тематический голод — отнюдь не выдумки для запугивания малолетних дурочек вроде тебя. Подсядешь на это дерьмо, застрянешь уже в нем на всю оставшуюся жизнь. И не важно, какими мягкими будут изначальные методы. Они потому и такие мягкие, чтобы с каждым разом тебе хотелось пережить нечто большее и посущественней. Чтобы следующая доза была поощутимей и поядреней. И не думай, что сия чаша тебя может миновать, ибо ты какая-то там очень особенная и исключительная. Это не временная игра. Это уже на всю жизнь. Достаточно для примера взглянуть на моего папеньку. Человеку уже под шестьдесят, а он все никак из этого не выберется, если не наоборот. Даже не думает с этим заканчивать и на вряд ли когда-нибудь на такое решится.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Твой отец — взрослый человек и давно сформировавшаяся личность с большой буквы. Не тебе его осуждать, тому, кто насилует эскортниц в глотку, а потом преследует не пойми с какой целью девушек своего отца. Если ты поставил перед собой цель унизить и опустить его в моих глазах, могу ответить сразу. Зря стараешься. Тебе до него, ох как еще далеко. А может даже и никогда.
А вот это во истину запрещенный удар в пах, еще и со всей дури. У меня даже зашумело в голове и запорошило в глазах от долбанувшей в голову ядреной дозой адреналина. Даже ответный смешок получился чересчур натянутым и нервным, будто выдавил его через силу сквозь сжатые от боли зубы.
— Насилую эскортниц? Это тебе Лунева преподнесла нашу с ней романтическую встречу в столь трэшовом виде? Кстати, не забудь у нее поинтересоваться, как долго она занимается подобными вещами и до каких границ успела дойти в изучении тематических изысков? По крайней мере, основные навыки по иррумации она получила далеко не со мной. А что касается моих, по твоему мнению, наговоров на отца… Нет, деточка, это не наговоры, а чистейшая правда. Как и его страстная любовь к играм с ножами и к шрамированию. Его же не просто так называли в свое время Хирургом, а потом повысили до звания Инквизитор…
ГЛАВА девятнадцатая
После произнесенного Кириллом слова "Инквизитор" меня пригвоздило к месту уже намертво. Даже чуть было не пошатнулась, интуитивно навалившись всем весом своего тела на край столешницы, к которой, не помню когда, прижалась до этого боком и вцепилась трясущейся ладонью в глянцевый гранит. Но, похоже, мой преследователь настолько был увлечен дичайшей одержимостью донести до моего сознания свою версию "правды", что в этот раз не придал значения едва не выбившей из меня дух ответной реакции. Хотя, если так подумать, он обращал на нее внимание только когда ему было это выгодно лично, чтобы успеть подловить меня на очередном ярко выраженном проявлении выматывающей беспомощности и безумном желании поскорее сдохнуть.
Зачем он вообще начал это все лить мне на голову и в уши? Почему просто не придушил или не разорвал прямо на этом самом месте буквально с того момента, как явил себя миру и зажал меня в углу? Я же видела, как его этим выворачивало и сколько он вкладывал сил, чтобы сдержаться. Господи, я уже была готова выдержать любое от него физическое насилие, при этом совершенно не представляя, что испытаю к нему сверх того, чем меня уже притапливало в эти растянувшиеся в убийственную вечность бесконечно долгие минуты. А выворачивало меня будь-будь. При чем настолько, что любая мысль о побеге отметалась мною сразу же и под корень. Боюсь, я и шагу сейчас не сумею сделать, чтобы не рухнуть на пол и не проехаться по итальянской плитке кухонного пола носом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
А может он делал все это как раз специально, испытывая извращенное довольство от моей жалкой немощности и четкого понимания, что ничего я не сумею сделать против него? Что ему совершенно ничего не стоит в любой из ближайших моментов поднять руку и…
