выжимали все соки. В конце концов они, как и штурмовики, превращались в машины для убийства, без каких-либо сомнений. Но что если я скажу вам, что Дарт Вейдер использовал свой 501-ый легион не только как наземную силу, но и как флотскую пехоту.
— Я знаю об этом.
— Думаете, что он добился подобного тем, что замуштровал своих солдат до обезвоживания и расстройства сна? — поинтересовался Тшель. — Нет, гранд-адмирал. Его солдаты были прекрасно подготовлены для ведения сражения в любых условиях. Но при этом они и отдыхали, и тренировались достаточное время в стандартных сутках. Программа тренировок была разработана таким образом, чтобы они могли поддерживать свою форму не в ущерб сну.
— Хотите сказать, что Дарт Вейдер бережно относился к своим солдатам? — в голосе Трауна звучала ирония.
— Хочу сказать, сэр, что в моем контингенте штурмовиков есть два ветерана 501-го легиона, которые на должности сержантов продемонстрировали свои навыки и эту программу. И их люди справляются с задачами намного эффективнее, чем другие. Я приказал применять только ее. Мои штурмовики бодры, сильны и надерут зад любому, сэр.
— И вы, воодушевившись примером штурмовиков, решили, что можете самостоятельно переработать программу под флотских специалистов?
— Да, сэр. Потому что я прошел весь этот путь с самых низов. Я знаю о чем думают субалтерны, знаю когда их слова: «Больше не могу пялиться в этот экран!» чистая правда, а когда они думают, что могут меня обмануть. Я… Да даже Питерсон перестал быть той банта пууду, которой был!
— Питерсон? — уточнил Траун.
— Энсин Крис Питерсон, оператор притягивающего луча. Большой любитель переложить вину за свои провалы на плечи старших по званию. Дескать, это не он плохой специалист, а его лишь недостаточно хорошо обучает командир. Когда вы отбирали себе людей на «Страж», то оставили мне Питерсона, единственного из операторов лучей. Даже дали ему характеристику, хотя это был по большей части совет мне.
— «Оплошность может допустить каждый», — было бы странно, если б Траун не смог по памяти повторить свои же слова. — «Не позволяйте этому человеку превращать оплошности в ошибки».
— И я сделал это! Когда вы забрали Колклазура, его командира, который из парня весь дух выбивал тупым повторением одних и тех же инструкций без толики фантазии, у Питерсона словно второе дыхание открылось. Он не стал лучшим парнем среди своих товарищей. Среди тех, кто вошел в новый экипаж, есть операторы и получше него, но Питерсон работает!
— Все они служат, — поправил Траун. — Но если он не лучший, то зачем он вам?
— Так у нас во флоте и не все командиры такие как вы! — возмутился Тшель. — Прикажете их всех расстрелять, потому что они не дотягивают до эталона?
— Я этого не говорил, — подметил Траун. — Так что с Питерсоном.
— Во время Битвы при Камино, он перехватил лучом направленную на нас протонную торпеду. Схватил истребитель, а тот сбросил торпеду.
— Типичный прием пилотов Новой Республики и Галактического Альянса.
— И очень действенный, сэр. Но Питерсон сумел не только вовремя сообразить, что именно он подхватил, но и не сработал по инструкции, не притащил гадость к себе, потеряв оборудование или еще чего хуже. Просто думал головой.
— А раньше он чем думал?
— А раньше у него просто времени не хватало осмыслить то, что ему преподавали. Набор пустых, формальных фраз, складывающихся в инструкции. Мой подход позволяет обучаемым не просто впитывать информацию, но и отдыхать, чтобы после подъема это были не ожившие мертвецы из голофильмов ужасов, а полноценный экипаж. Да, может быть мы и хуже остальных, простите, что потеряли первенство, но мы едва ли встали на свой путь. Посмотрите на нас через год — мы станем лучшими.
— Вы и сейчас не худшие, капитан, — произнес Траун.
— Но, — замялся Тшель, — как же пять процентов…
— Это ровно то число, которое отличает ваши показатели эффективности в лучшую сторону от средних по экипажам звездных разрушителей первого эшелона регулярного флота. К слову, лучший экипаж имеет отметку в десять процентов лучше среднего. И это сработавшаяся за годы совместной службы команда, — поведал гранд-адмирал. — Результат предсказуем. Собственно, поэтому именно вам, капитан и была направлена эта методичка.
— Мне? — Тшель запаниковал. — Она же всем пришла. Для служебного пользования, конфиденциальная…
Командир «Химеры» замолчал, когда до него дошло.
— А я все терялся в мыслях, почему два таких отменных сержанта-клона остались не в 501-ом, а были переведены ко мне, — пробормотал он. — Вы все это подстроили!
— Спланировал, — уточнил гранд-адмирал. — Кто как не вы, Тшель, должны были заметить косность старой системы подготовки флотского персонала и внести свои коррективы?
Командир «Химеры» почувствовал себя загнанным в угол.
— Сэр, я… Можно я больше не буду образцом для подражания?
— Слишком хлопотно? — на губах Трауна появилась едва заметная улыбка, сродни насмешке.
— Слишком, — не стал вдаваться в подробности Тшель. — Я… Я не готов, сэр. Я думал, что вы вызвали меня… Ну… Чтобы… Даже не знаю…
— Не все из окружающих меня разумных — я, капитан, — спокойно ответил Траун. — Это вы верно заметили. Но я обязан сделать так, чтобы после меня на мое место встали лучшие. И для этого я был и буду безжалостен. Хотите вы того или нет, капитан.
— Не хочу, — едва слышно ответил на вопрос, которого не был Тшель. — Сэр, я не выдержу больше таких проверок…
— Можете об этом в лицо сказать всей галактике, пусть она вас пожалеет, — посоветовал гранд-адмирал. — Уверен, что она будет милосердна к человеку, который сумел подтвердить справедливость тактики подготовки 501-го легиона отдельно от основной экспертной группы штурмовиков.
— У вас в 501-ом точно так же происходит? — спросил Тшель.
— А капитан Пеллеон сам борется с несправедливыми программами обучения, — сказал Траун. — К сожалению, все вопросы и сразу не решить. За все сразу не взяться. Но вместе мы найдем оптимальный вариант для нашей армии и флота. Вопрос лишь в том, капитан Тшель, сможете ли вы дальше без того, чтобы сделать свой экипаж лучшим среди команд звездных разрушителей? Продолжите бой или сдадитесь?
— «Химера» не сдается, — поджал губы Тшель, вымолвив неписанный девиз своего корабля. — И я, ее капитан, тоже. И
