Что было потом, Речной Ветер не помнил. Он очнулся в кромешной темноте какого-то подземелья. Над ним стоял обросший волосами, скверно пахнущий гном. Он спрашивал на Общем языке, сколько людей в войске, где они скрываются и когда собираются напасть на Торбардин.
Речной Ветер снова и снова повторял, что армии никакой нет и нападать ни на кого они не собираются. Тогда гном стал требовать, чтобы в доказательство своих слов Речной Ветер сказал, где прячутся люди. И тогда гномы пошлют туда своих солдат и все проверят. Вождь варваров понял, где здесь подвох, и посоветовал волосатому карлику самому пойти и поискать. Тогда они решили развязать ему язык с помощью побоев и продолжали избивать его, пока он не потерял сознание. Но потом они привели варвара в чувство, надели на голову мешок и куда-то поволокли. Вначале они ехали в повозке, затем плыли на лодке. Потом он вновь потерял сознание и очнулся только здесь. Его заботила судьба товарищей. Слушая их крики, Речной Ветер с гордостью сознавал, что ни один из его соплеменников даже под страхом смерти не скажет то, что хотели услышать от них мучители.
Его голова начала проясняться, и он решил, что не станет лгать и изворачиваться, словно какой-нибудь преступник.
– Паладайн, дай мне сил! – взмолился Речной Ветер и попытался сесть.
Тощий гном что-то сказал ему и ткнул в бок, варвар застонал, но лечь отказался. Другой гном – этот был высоким и с проседью в бороде – сердито отчитывал гнома в шлеме. Речному Ветру этот гном понравился, у него был благородный и гордый вид, и хотя он смотрел на пленника без дружелюбия, был явно возмущен столь жестоким с ним обращением.
Он отдал приказ одному из стражников, который быстро удалился и через некоторое время вернулся с кружкой какой-то противно пахнущей жидкости, поднеся ее к губам Речного Ветра. Варвар поднял глаза на благородного вида гнома, и тот кивнул.
– Выпей это, – велел он на Общем языке. – Это тебе не повредит. – В доказательство своих слов он взял кружку и сам сделал глоток.
Речной Ветер глотнул, закашлявшись, когда горячий напиток обжег горло. Жидкость разлилась по телу, и он почувствовал себя лучше. Мучительная боль стала стихать. Но допивать отказался.
Гном не стал тратить время на любезности.
– Я – Хорнфел, тан клана хиларов, – представился он. – Реалгар, тан тайваров, который привел тебя и остальных пленников сюда, утверждает, что вы пришли с армией людей и эльфов, дабы захватить Торбардин. Правда ли это?
– Нет, господин, это ложь, – ответил Речной Ветер, с трудом шевеля распухшими губами.
– Он врет! – завопил Реалгар. – Меньше часа назад он сам во всем сознался!
– Это ложь! – сказал Речной Ветер, смерив тайвара гневным взглядом. – Я веду группу беженцев, бывших рабов злобного Повелителя Драконов из Пакс Таркаса. С нами дети и женщины. Мы укрылись в долине, неподалеку отсюда, но затем на нас напали драконы и люди-ящеры, так что нам пришлось искать новое убежище.
Он следил за таном; при упоминании о драконах на лице гнома появилось выражение недоверия.
– Мы уже слышали эти бредни, Хорнфел, – заявил Реалгар. – Точно такие же небылицы плели нам те Длинные.
Речной Ветер поднял голову. Другие Длинные. Речь явно шла о его друзьях. Но что с ними, где они, живы ли? Вопросы вертелись у него на языке, но он не стал задавать их.
Вначале он лучше послушает гномов, чтобы не допустить какой-либо ошибки.
Гномы вновь стали спорить между собой, однако Речной Ветер не понимал ни слова. Ему показалось, что гном по имени Хорнфел недолюбливает или не доверяет гному по имени Реалгар. К несчастью, Речному Ветру Хорнфел тоже не склонен был доверять. Еще один тан, вероятно, был в сговоре с Реалгаром, другой поддерживал Хорнфела. Остальные явно не знали, чью сторону принять.
Гилтанас пошевелился и застонал, но гномы не обратили на него внимания. Речной Ветер же ничем не мог помочь эльфу. Сейчас он никому не мог помочь. Единственное, что ему оставалось, – это сидеть, наблюдать и ждать.
С собственным арестом у Таниса особых проблем не возникло, хотя для этого ему пришлось сперва освободить стражников. Совсем немного отойдя от гостиницы, он наткнулся на двух связанных по рукам и ногам часовых с кляпами во рту. Полуэльф разрезал веревки и помог гномам подняться. Затем сказал им, что ему нужно поговорить с Хорнфелом по делу, не терпящему отлагательств. По понятным причинам гномы были в ярости, но гневались отнюдь не на Таниса. Им тоже хотелось поговорить со своим таном, и после минутного раздумья они решили взять полукровку с собой.
Стражники подвели Таниса к одной из транспортных шахт. Обитатели Торбардина бросали в их сторону хмурые взгляды, кое-кто требовал объяснить, что происходит. Однако у часовых не было желания отвечать на вопросы или тратить время. Они крепко держали Таниса, несмотря на заверения в том, что бежать он не собирается, так как ему необходимо увидеться с Хорнфелом. Когда подъемник остановился на нужном уровне, конвоиры Таниса принялись расспрашивать других стражников, где найти Хорнфела.
– На Совете танов, – был ответ.
Танис находился не в самом лучшем расположении духа. Он плохо спал и совсем ничего не ел. Покушение на их жизни вывело его из состояния душевного равновесия, к тому же он очень волновался за судьбу Флинта и Таса. Да еще не давала ему покоя мысль о том, что дракониды проникли и в Торбардин. Он вошел в Зал Совета с решительным настроем открыть Хорнфелу глаза на грозящую их королевству опасность. Он планировал сразу изложить все свои доводы и дать танам время обдумать его слова. Связанный драконид послужит наглядным доказательством. Танис потребует, чтобы ему и его друзьям было позволено отыскать Флинта и Таса в Долине танов. Полуэльф был убежден, что Флинт попался или обязательно попадется в какую-то ловушку.
Но все эти слова, всю дорогу вертевшиеся у него на языке, вмиг вылетели у него из головы, стоило ему увидеть избитого и истекающего кровью Речного Ветра и едва живого Гилтанаса.
Танис застыл, глядя на друзей. Таны же умолкли, глядя на него, не понимая, что он делает на Совете. Больше всех удивился Реалгар, полагавший, что Танис и остальные давно мертвы. Гном предвидел большие проблемы, но ума не мог приложить, как с ними справиться, потому что не понимал, где же он просчитался.
Танис хотел было что-то сказать, но тут заголосили два стражника, жалуясь своему тану на причиненную обиду. Хорнфел сурово спросил, почему узник не связан. А они стали что-то возмущенно кричать, то и дело указывая на Реалгара. А другие таны только добавили сумятицы, громогласно требуя объяснений.
В какой-то момент до Таниса дошло, что рассказ стражников послужит более убедительным доказательством невиновности, чем любые попытки оправдаться с его стороны. Он поспешил к Речному Ветру, который сидел, прислонившись спиной к колонне. Гилтанас лежал на полу; нельзя было понять, жив он или мертв.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
