теперь будешь при мне что-то вроде посыльного— говорил Тайрон девочке, когда они в первый раз отправились в Торговое Собрание. Их сопровождали трое гвардейцев — Я теперь навроде представителя барона, и мне положена охрана и вот… слуга.
Путь пролегал от дома барона до пристани, затем вниз по реке, под Железным мостом, а там — снова на набережную, и восемь кварталов по прямой, как стрела, улице. Торговый Двор находился недалеко от тех ворот, через которые путники въезжали в столицу. Вечером они повторяли маршрут в обратном направлении.
Айрин Двор сразу понравился. Он сам по себе был как маленький город, с гостевыми домами, конюшнями, мастерскими, складами и даже с небольшим парком из двух десятков деревьев, под которыми стояло четыре лавочки. В первый день было малолюдно, но постепенно Двор наполнялся обитателями.
Тайрон, не привыкший к собственному слуге, так и не придумал девочке четких заданий, и она выполняла всю работу, что подворачивалась под руку. В новом костюме, купленном бароном — солдатскую форму и берет ей велели оставить дома — Айрин носила фермеру кофе и воду, разогревала обед, становилась в дверях и никого не пускала, разносила записки и передавала просьбы. Много времени это не занимало, и у Аури оставалось достаточно свободных минут, чтобы завести новые знакомства.
Арон и Деймон — два брата, чей отец вошёл с собрание торговцев, бегали по двору, выполняя те же мелкие поручения, что и Аури. В свободное время они развлекались тем, что рассказывали о своих многочисленных розыгрышах над окружающими. Правда, во Дворе они не над кем не шутили, боясь гнева отца.
Фред был писарем, а ещё он читал начальный том «Сказочного Мира», и в первые же минуты знакомства они с Аури поспорили о том, кто из сестёр Вечной Императрицы больше помог ей. Айрин он напомнил Ройса, и к нему она относилась теплее всего.
Грегори был самым юным из тех, кто с оружием в руках ловил преступников, штурмовавших Ледфорд. В свободное время он садился на одну из лавочек и смотрел на всех с таким видом, будто бы служил в гвардии короля. Темой всех его разговоров было оружие и старые сражения.
Были ещё подростки, что смотрели за лошадьми, таскали вещи, убирались в помещениях, и вообще выполняли всю ту мелкую работу, что возникает в местах скопления десятков людей. Они чаще всего были заняты, и с ними Аури успевала лишь поздороваться и переброситься парой слов за день.
В общем, работа Айрин нравилась, а ещё за неё платили.
— В обычное время — назидательным тоном говорил управляющий — Ты могла рассчитывать на серебряный в день — и то, если бы работала полноправной служанкой. Но сейчас барон решил не скупиться и заплатить тебе десять серебряных за эту неделю — притом вперёд. Так что получи их и свои сбережения — с этими словами он отдал Айрин кошелёк, и она стала обладательницей тридцати монет.
Барону в эти дни было совершенно не до неё. Слава Свету, еда на кухне стала гораздо вкуснее — теперь она не уступала той, что готовили у Валери. Отношения с поваром и двумя его помощниками тоже наладились. Им приятно было смотреть, как девочка уминает их блюда, а Аури нравилось возможность перехватить угощение после ужина.
Внезапно Центр, Старый Город, Пристань и остальные районы, которые были важны для благородных, стали полностью безопасны. Знатные дома, спасая имущество, вывели своих людей и помогли солдатам и стражникам наконец-то полностью перекрыть нужные улицы. Аури решила зря времени не терять. На исходе третьего дня, когда они плыли домой, Айрин уговорил Тайрона проделать путь до Зеркального Замка. Оказавшись там, девочка первым делом потрогала его стены — они были как глыбы твердого льда на ощупь. Сам замок заслуживал множество названий — Тёмный, Стеклянный, Воплощение Бездны или самой Тьмы — но только не Зеркальный. Второе, что она сделала — пользуясь тем, что стоявший рядом фермер не сводил с Замка восхищенного взгляда — попробовала что-нибудь нацарапать на стене кинжалом Валери. Но как сильно она ни давила лезвием на стену, там не оставалось ни следа.
Благодаря свободным вечерам, Аури нашла в Старом Городе кондитерский магазин. Он занимал два этажа, и на втором располагалось собственное кафе. Несмотря на смутное время, магазин работал, и в нём постоянно толпились покупатели. Девочка, потратив четыре серебряных монеты, целый час просидела за столиком, выпивая необыкновенный напиток и поедая купленные печенья, заодно любуясь городом.
Большая часть столицы была для Аури под запретом, но даже то, что она видела, ясно давало понять — город стоял на грани беспорядков. Пусть благородные и контролировали часть столицы, вывести страх перед предстоящим действием короля они не могли. На выездных мостах постоянно толпились люди, кареты и экипажи. Телеги, груженные добром, непрерывной цепочкой утекали из города по дорогам, так же как и баржи — по реке. Во многих районах улицы оставались безлюдными. Даже в парках — Аури успела посетить два — народу практически не было. То и дело где-то раздавалась стрельба, по мостовым проносились стражники на конях. На вторую ночь Айрин выбралась на крышу особняка и оттуда смотрела на бескрайнее звездное небо и столичные огни. Её родной город Плесиль в это время уже спал, освещаемый лишь уличными фонарями и дозорными огнями. Прайбург продолжал жить. Над районами, которые они с Тайроном когда-то посетили, виднелось зарево. Где-то вдалеке мелькали вспышки ружейных залпов. Несколько сигнальных огней горели далеко в небе, освещая улицы. То и дело накатывали отзвуки неясного шума.
Совершенно неожиданно на следующий день после выступления короля вернулся мебельщик, бывший на том самом первом совете в особняке. Оказалось, он не уехал обратно домой, а снял комнату и ждал, чем всё обернётся.
— Я ведь только на штурм не согласен был — повторял мебельщик, поднимаясь за управляющим в кабинет — А так-то я служить готов! Понимаете? Только на штурм…
В тот же вечер, после ужина, он рассказал Аури и Тайрону свою историю. Звали его Лейк Уэзри, сорок два года он прожил в своем городке, работая на лесопилке, был женат и растил двоих сыновей. Оба они ушли на войну с Итанией «ту ещё, старую», и оба там погибли. Жена Уэзри не выдержала и умерла через полгода, а сам он запил.
— Но, знаете, как-то выправилось — говорил Лейк, сжимая кружку в руках — Смешно сказать, начал детям игрушки делать. А потом, как-то, то одним починить, то другим. И так хорошо у меня
