бы зрительно быть на одном уровне, сейчас он гордо выпрямился.
– Да я больше Суракса ненавижу тебя, Вэнтэра, и Кана, что вёл ваши войска, и вёл хорошо. Среди вас троих все девять из десяти причин моей смерти, и тех жутких лет, что я корчился в Ментальном мире. Твоему, чтоб его, Вэнтэру – хотя бы было что предложить. А что есть у тебя? А? Ты даже не император. Ты мальчишка, с пугающей славой и вагоном врагов. А что кроме?
– Стафис, – с покрытой мраком улыбкой и наглой искоркой в глазах, вставил человек.
Сталис – моментально окаменел. Лишь одно слово, заставило его душу рассеяться в трепете.
– Не было и не будет в твоей жизни ничего, дороже сына. Я-то знаю, почему ты так быстро согласился помочь Вэнтэру с войной. В Ментальном мире душу сыночки ты не встретил, хотя оббегал каждый ярус, и делал это все триста лет своей смерти. Он должен быть жив – решил ты уже давно, но так и не отыскал его в нашем мире, а всё почему? Потому, что не знал, кого искать. Ты плохо следил за тайными делами лаборатории; не увидел, в кого обратился твой сынок. А он ведь уже давно человек. Такой же как я, или Вэнтэр – бессмертный. Где он, и кто он – известно только мне. Согласишься удружить, и я устрою вам встречу, – загнув уголки губ, невинно пообещал кукольник.
Каждое его слово, последний король Сталии впитал словно губка, не смев даже шевельнуться. Настолько ему был важен сын, настолько нэогар любил своё дитя, что даже тень шанса его отыскать – сотней иголок кольнула душу. Но барон вспомнил, кто кормил его надеждой.
– Не верю! – вскрикнул он, прижав хрупкого ребёнка к стене. – Ты обманешь! – нацелив созданный из руки кол в самое его горло, рыкнул нэогар. – Врал сотни лет назад, врёшь и сейчас! Ты сам, на моих глазах обезглавил Стафиса! Не смей пользоваться его именем в своих целях!
– Ты ведь знаешь, это не поможет, – обратив внимание только на кол у шеи, усмехнулся мальчик. – К тому же, поверь, я качественно докажу, что мой подопечный – твой сын. От тебя нужно только честное слово, и Стафис вернётся к любящему папику. Договорились? – протянув раскрытую ладонь ниже косой ухмылки, заставил кукольник барона согласиться.
– Я дам тебе шанс. Но только посмей обмануть, и ты не спасёшься…– со всей строгостью пригрозил поверженный король. Он вернул человека на место.
Оттряхнув пыль, кукольник добавил:
– Завтра на рассвете, в этом же месте. И будь повеселей, Стафис немного на тебя зол…
Бессонница давно вошла в привычку Кира; он выработал способность не спать целыми сутками, за что потом расплачивался тяжким состоянием любви к кровати. Этим поздним вечером, когда звёзды ярким бисером украсили небосвод вокруг остроугольной луны, Евразийский герой разделил обитель своего сна с Лирой. Их готовность дремать выказывало одеяло, почти полностью покрывшее уставшие тела, но о бессоннице напоминали разговоры, что они вели.
– Это ведь замечательно, что ты снова сможешь ходить без затруднений. Кулак даже в этом помог.
– Ну, пока это спорно. Глава программного развития не уверен, что всё срыботает, – выдохнул Кир.
– Тебе стоит больше доверять нашим учёным. Они доказали, свою пользу.
– Я не прекращу удивляться этому ребёнку, – с тенью радости взглянул Кир на колыбель, что стояла в углу у входа. – Не встречал ещё более тихих детей. Милена – даже подозрительна спокойна…
– Я тоже постоянно так думала, и часто к ней подходила. Но она всегда мирно лежит на спине, и смотрит в самые глаза, будто что-то различает. Не беспокойся, она в порядке.
Король со стажем в день прекратил отвлекаться от Лиры, которая тоже развернулась к нему в полный фас. Паренёк, в приступе зависти самому себе, захотел провести рукой по мягким волосам и тёплой коже рыжей девицы. Но, едва коснувшись её стальной рукой, Кир отдёрнул Кулак, смущённо прерывая момент близости.
Лира остановила перчатку, пока та не слишком далеко отошла. Вернув громоздкий Кулак к своей голове, после его мягкого касания, она проронила:
– Не стесняйся своей руки. Она – эмблема твоей победы.
– Она не должна быть такой. Она говорит о моей слабости, о моём лишении…
– И о восполнении утраты, – наконец заняв королевские губы более приятным делом, отдалась Лира своему возлюбленному, вся и без остатка. Этой ночью, для короля и капитана не стало никого, кроме друг друга. Тоска и отдалённость, что так мешали им – наконец разбежались по углам и растворились в свете единых чувств и желаний, что пара отыскала в зеркалах своих душ.
Эта мирная ночь, под блестящим небом, уволокла с собой в мир Грёз каждого человека, что все силы оставил на поднятии развалин. Красотой лунного полога любовался всего один тёплый сосуд молчаливой души.
Западный берег Евразийских земель давно прекратил показ красоты багрового солнца, но будто по-прежнему это созерцая, вблизи накатывавших волн, сидел Джой, чей взгляд уходил далеко к горизонту. Он сидел, обнимая колени; что удивляло, так это насколько обходительны с ним были морские воды. Они подступали совсем близко, но не смели мочить обувь безрадостного паренька. Эта тишина, казалось бы, продлится до самого утра… но её разорвал привередливый голос кукольника:
– Вот ты где. Не мог поближе к городам прятаться? Я дважды с ног свалился, пока разыскал тебя, – подступив к спине паренька, иронично поведал кукловод.
– Зачем ты здесь? Мы в расчёте. Больше, я тебе не обязан…– даже не повернувшись, отрезал капитан.
– Здесь я, чтобы от самой чистой души тебя поблагодарить, – сжимая руками центр груди, ехидно молвил мальчишка. – И даже наградить тебя, за тяжкие труды.
– Быть предателем не сложно. Как и стукачом.
– Ну что за противные слова, не надо всё расценивать так, – мимолётно улыбаясь, противился бывший зам императора. – К тому же, твоя работа не была настолько чиста. О «змеином скелете»-то ты не настучал, – в шутку грозя пальцем, протянул слово кукольник.
– Я не знал о нём! – впервые развернувшись, смело выкинул Джой. – Не знал о нём никто, кроме короля и первого в когорте.
– Значит, тебе стоило стать первым. Зачем же ты в четвёртых сидел?
– Дело не в звании, не в силе капитана. Был бы Кир вторым, или четвёртым, он бы всё равно всё знал, а первый нет. Дело в его с королём отношениях, они ведь друзья. «Змеиный скелет» негуманен, и кроме названия, нам ничего не говорили. Знал только Кир, и не потому, что он Первый.
– Что ж, – усмехнувшись, хлопнул кукольник руками, – ты был отменным наблюдателем, но скверным капитаном. Возможно, я поступил опрометчиво, доверив наблюдения тебе. Хотя, теперь, это даёт шанс всё исправить, позволив вступить в игру новому капитану. Ближе всего к королю Первый, разумно доверять
