Как правило, это были молодые незамужние девушки, которые в отчаянии убивали детей сразу после рождения или избавлялись от них еще раньше. Причиной тому было так называемое «легкомыслие», запретная внебрачная близость, которое с XVI века жестко наказывалось, вплоть до применения пыток. Следует прибавить к этому общественное презрение, которого девушки страшились даже больше, чем наказания.
Половые отношения были допустимы лишь в браке. Но разрешение на него давалось лишь в том случае, если будущий жених доказывал наличие средств и имел порядочную цеховую профессию. Нетрудно себе представить, что молодые люди далеко не всегда терпели до женитьбы. Виноватыми, как правило, оставались девушки. За попытку избавиться от ребенка полагалось изгнание из города, аборт и детоубийство карались смертью. А вот мужчины, обвиненные в легкомыслии, в основном отделывались денежными штрафами. Особенно суров этот закон был в Баварии во времена курфюрста Максимилиана. Влияние этого жуткого закона красной нитью проходит через весь роман.
Если вы думаете, что эти темные времена остались в прошлом, оглядитесь вокруг. В Индии отвергнутый любовник может облить женщину кислотой. В некоторых африканских регионах маленьким девочкам зашивают половые губы или калечат их. А в Непале местами еще существуют так называемые менструальные хижины, куда женщин помещают в период месячных, считая их неприкасаемыми. Да, и сумасшедшие противники абортов вроде Вальбурги живут не только в США, где во имя Господа убивают врачей, выступающих за легализацию абортов. Таким образом, этот исторический роман куда более актуален, чем может показаться. История повторяется, представая всякий раз в новом обличье.
* * *
Места, упомянутые в романе, насколько я сумел выяснить, соответствуют исторической действительности. Хотя некоторые из них сильно изменились или вовсе исчезли. Имена персонажей тоже в большинстве своем настоящие. Это касается и палачей Совета Двенадцати. Иногда я лишь менял имена или использовал только часть имени, чтобы избежать путаницы. Как назло, многих мужчин тогда звали Якобами или Иоганнами… Из портретов, насколько мне известно, существует лишь портрет нюрнбергского палача Иоганна Михаэля Видмана. Внешность остальных палачей я выдумал. Тут я должен сердечно поблагодарить некоторых моих читателей, которые здорово помогли мне в сборе материала! И городские архивы, которые исправили некоторые недочеты.
Совет палачей в Мюнхене я выдумал, вынужден это признать. Но нельзя исключать, что подобные встречи имели место. Так, например, я вычитал о собрании палачей в Базеле в 1500 году и частично позаимствовал их ритуалы. (Правда, не все. Некоторые показались мне сумасбродными. Например, председатель собрания должен был сидеть с оголенной правой ногой и держать ее в кадке с водой…)
Также не исключено, что в Нимфенбурге могли проходить карнавалы, какой я описал в развязке. В биографии курфюрстины Генриетты Аделаиды, авторства Розвиты фон Барис, рассказывается о переодетых амазонках, римлянах, русичах, пастухах, греках, китайцах, арабах и цыганах. Курфюршеская пара выступала в образах турка и турчанки, персидской или индийской пары или трактирщика и служанки. Придворный капельмейстер Керль и казначей Даниель Пфунднер тоже реальные личности – уверен, что они были не такими гнусными типами, какими я изобразил их. Доктор Малахия Гайгер также жил в то время – прославленный и уважаемый во всей Баварии, он действительно происходил из старинной династии врачей.
* * *
Особое место в романе отведено фальшивомонетничеству. Расцвет его пришелся на период с 20-х по 80-е годы XVII века. В то время в серебряные монеты добавляли дешевую медь, олово или свинец, что привело к ужасной инфляции по всей Германии, бедности и голоду среди населения. Зачастую в этом были замешаны местные правители. В заметках того времени постоянно фигурируют их имена.
То, что городской казначей и монетный мастер пошли на такое преступление, я придумал. Их план показался мне просто гениальным. Согласен, чеканочные штемпели, вероятно, охранялись слишком надежно, чтобы воплотить замысел. Что ж, в детективном романе порой можно и преувеличить. В этом преимущество беллетристики перед документальной прозой.
В связи с этим должен отметить, что упоминаний о серийных убийцах в Мюнхене XVII века я не нашел. Во всяком случае, таких, которые устраивали казнь над своими жертвами. К самым громким случаям того времени можно отнести процесс над семейством Пемб, прозванным плутами. Это событие мимоходом упоминается в романе. Согласно обвинению, эта банда убила более 120 человек, обчистила 28 церквей, устроила 26 пожаров и вызвала 21 ураган. Казнь состоялась в 1600 году, матушке Пемб отсекли груди и затолкали в рот сыновьям. Кого-то из преступников колесовали, а кого-то посадили на кол, потом всех сожгли живьем. Внутри все переворачивается при мысли, что горожане наблюдали за казнью и при этом смеялись и аплодировали. Что ж, такие были времена…
* * *
Одно место, упомянутое в романе, вызвало у меня особенный интерес: шелковая мануфактура в Ау. Когда я впервые прочел о ней, то с трудом представлял себе, что в холодном Мюнхене XVII века была настоящая фабрика по производству шелка. Но это правда. Более того, таких мануфактур было две: одна в Ау и вторая на Якобсплац. Тот, кто захочет узнать о них подробнее, наткнется на настоящий экономический детектив.
В 1664 году некий доктор Иоганн Йоахим Бехер убедил курфюрста Фердинанда Марию в своей безумной идее. Были наняты итальянские ремесленники, даже занимались промышленным шпионажем в Венеции. В придворном саду и вокруг Мюнхена посадили тутовники с шелкопрядами. С той поры в Баварии разрешалось продавать шелк только собственного производства. Немцы едят немецкие бананы!
Директором мануфактуры был назначен некий Лукас ван Уффеле, темная личность. Он искал вкладчиков по всей Баварии. Как и в случае с современными сомнительными проектами, нашлось достаточно дураков, которые вкладывали деньги в идею. Ни один из них так и не вернул свои капиталы. В 1672 году, через шесть лет работы, мануфактуру закрыли. Ван Уффеле скрылся от вкладчиков в Аугсбурге. Его поймали и доставили обратно в Мюнхен, где он провел несколько лет в заключении (история в прекрасном изложении Германа Вильгельма «В предместьях Мюнхена. Ау»). Так заканчивается одна из самых безумных глав в истории Мюнхена.
* * *
Как всегда, множество людей внесли свой вклад, чтобы из первоначальной идеи получился объемный роман. И как всегда, любые возможные ошибки остаются на моей совести и будут исправляться с каждым последующим изданием. Я всегда благодарен сведущим в истории читателям за поправки и подсказки. От ошибок никто не застрахован, и писатели не исключение.
В первую очередь хочу поблагодарить Барбару Райз из мюнхенского бюро экскурсий, которая водила меня по родному городу и знала ответ на любой мой вопрос. Спасибо и Катрин Нидерлендер, моему экскурсоводу в Ау. Доктор Манфред Хаймерс из городского архива помог мне с именами, а в государственном собрании монет Мюнхена я получил сведения о монетном деле и фальшивомонетничестве в XVII веке.
В вопросах, связанных с шелком, мне помогал Дитер Бреннер из Крефельда. Немало сведений можно почерпнуть также из романа Урсулы Нойхаус «Шелкопряха» (нем. «Seidenweberin»).
Профессор Маттиас Гроу, руководитель Института судебной медицины в Мюнхене, терпеливо отвечал на мои вопросы касательно отравлений, разложения и мумификации. В вопросах гинекологии мне помогали доктор Томас Пийол и, конечно же, мой отец. Спасибо, папа, что я могу позвонить тебе по любому самому ничтожному вопросу! (И я не говорю об ипохондрических вопросах, касающихся меня лично. Человек не молодеет…) Мои неумелые переводы с латыни, как всегда, проверял профессор Манфред Хайм с теологического факультета в Университете Людвига-Максимилиана.
