Суворов изначально опасался, что его блестящий план наступательной операции в Швейцарии не будет реализован из-за австрийских перестраховщиков. Но к такому удару он вряд ли был готов. Армия Суворова оставалась непобедимой, но обстоятельства не давали ей завершить кампанию решительной и полной победой. Теперь Суворов был убеждён, что у Швица Массена встретит его армию превосходящими силами, и это предположение оказалось верным.
Речь Суворова на том военном совете была записана «старым воином» Я.М. Старковым со слов генерала Багратиона. Это уникальный, хотя и не вполне достоверный источник. Вполне вероятно, что Суворов говорил в тот вечер что-то подобное: «Корсаков разбит и прогнан за Цюрих! Готц пропал без вести, и корпус его рассеян. Прочие австрийские войска… шедшие для соединения с нами, опрокинуты от Глариса и прогнаны. Итак, весь операционный план для изгнания французов из Швейцарии исчез!.. Теперь идти нам вперёд на Швиц невозможно. У Массены свыше 60 тысяч, а у нас нет полных и 20-ти. Идти назад стыд! Это значило бы отступать, а русские и я никогда не отступали!.. Мы окружены горами; мы в горах! У нас осталось мало сухарей на пищу; а менее того боевых артиллерийских зарядов и ружейных патронов. Мы будем окружены врагом сильным, возгордившимся победою… победою, устроенной коварною изменою!.. Помощи теперь нам ожидать не от кого; одна надежда на Бога, другая — на величайшую храбрость и величайшее самоотвержение войск, вами предводимых. Это одно остаётся нам. Нам предстоят труды величайшие, небывалые в мире! Мы на краю пропасти!.. Но мы русские!»[7]. Эти слова трудно позабыть. Они сохранились в легендах.
В отчаянном положении Суворов предложил пробиваться к Гларису, следуя на северо-восток от Муттенской долины, через гору Брегель. По плану Суворова первой вступить в бой с французами следовало бригаде Ауфенберга, которая немедленно должна была занять гору Брегель, сбив неприятельские посты. Следующим утром в дело должны были вступить авангард Багратиона и дивизия Повало-Швейковского. Важная роль отводилась и арьергарду Розенберга и Ферстера, прикрывавшему смелый марш-маневр основных сил армии.
Бригада Ауфенберга успешно выполнила боевое задание, разбив батальон, оставленный Молитором у Брагельберга, и расположилась на ночлег не доходя до Клёнтальского озера. На рассвете 19 сентября выступили войска Багратиона и Повало-Швейковского, а за ними и основные силы Суворова. К 15 часам они спустились в долину. Молитор всё ещё преследовал отряд Линкена, но, узнав о продвижении Ауфенберга, вернулся к Брагельбергу. Утром французская дивизия Молитора атаковала войска Ауфенберга. Австрийская бригада отступила — и готовый капитулировать Ауфенберг уже вступил в переговоры с французами. Лишь завидев приближение войск Багратиона, он отбросил колебания и отказался от капитуляции. Багратион с марша бросил войска в бой: атаковал Молитора двумя батальонами с фронта, четырьмя — с правого фланга, а егерским полком — с левого. Атака утомлённым, ожесточённым солдатам Багратиона удалась на славу. Французы были отброшены, несли немалые потери.
Отступив, Молитор расположил войска на восточном берегу Клёнтальского озера. Он занял неприступную позицию по горному откосу, за каменной церковной оградой. Багратион несколько раз атаковал это укрепление, но опрокинуть войска Молитора до наступления темноты не удалось. Тогда Багратион предпринял обходной маневр, застрельщиком которого стал командовавший егерским полком граф Цукато. Ночью он с правого фланга обошёл позиции Молитора. За егерями шли шесть батальонов. С фронта атаковать Молитора были готовы оставшиеся силы авангарда. На рассвете французы заметили приближение противника и открыли огонь. Но энергичная атака с тыла и с фронта заставила Молитора отступить.
Новую позицию Молитор занял между рекой Линт и горной грядой, у деревни Нефельс. Быстрой атакой Багратион и здесь опрокинул войска Молитора, заняв Нефельс. Войска Молитора, усиленные подкреплением (к нему подоспели войска генерала Газана), вернулись к Нефельсу — и завязался упорный бой. К вечеру 20 сентября авангард Багратиона выполнил боевое задание: дивизия Молитора оттеснена на север, и Клёнтальская долина была открыта для армии. В Нефельсе продолжалось сражение, когда Суворов приказал Багратиону двигаться к Нетшталлю. По плану Суворова Молитора целесообразно было оставить в Нефельсе, а русские войска расположились в Нетшталле и Гларисе.
Что касается корпуса Римского-Корсакова, ему Суворов предписал двигаться к Линдау, куда и сам направлялся с боями. Разбитый Массеной генерал-лейтенант стремился загладить свою вину, стремился отличиться, хотя и был удалён от основных событий второй половины сентября, расположившись лагерем в Шафгаузене. У Констанца стоял трёхтысячный отряд принца Конде — армия французских эмигрантов-монархистов, подкреплённая австрийцами и русскими. Бои Корсакова и Конде проходили с переменным успехом. Основные события развернулись 26–27 сентября. Римский-Корсаков намеревался соединиться с Конде, заняв Констанц. Его корпус выдвинулся в поход, дважды сталкиваясь с французскими отрядами, предупреждая их наступление на Шафгаузен — 26 сентября у деревень Шлат и Диренгоф. У Шлата пехота Римского-Корсакова стремительно атаковала дивизию Менара, отбросив французов до Андельфингена. Массена подкрепил Менара резервами, и им удалось контратакой выбить Римского-Корсакова из Шлата, после чего русские дважды отражали атаки французов на укрепления возле моста. Массена отступил, а Римский-Корсаков продолжил наступление. Как писал Суворов в реляции императору, стремясь всё-таки создать более-менее благоприятное впечатление о действиях генерала, который вот-вот попадёт в заслуженную опалу, — неприятель «наконец был разбит и прогнан до реки Тур. Урон его состоит: убитыми более тысячи, но пленных только пятьдесят и отбито две пушки. С нашей стороны убито мушкетёрских полков графа Разумовского полковник Нечаев, Тучкова — порутчик Перцов, гренадерского Сакена — подпорутчик Пивоварович и Воинова кирасирского — корнет Богуш; нижних чинов 266, ранено обер-офицеров 17, нижних чинов 477». В руках Римского-Корсакова и после Цюриха оставались значительные силы — а как нужны были эти люди в Муттенской долине, где за поредевшими походными колоннами Суворова плелись обозы и раненые, где каждая пара солдатских рук была на счету. Атаковали французы и позиции принца Конде в Констанце. Суворов сообщал в Петербург: «Принц Конде извещает меня, что 27 сентября атакован он был французами в Констансе, где против превосходного вдвое неприятеля держался 7 часов и напоследок принуждён был уступить, потеряв убитыми до 200 человек, да без вести пропавшими за 50 и 4-х офицеров; ранено у него до 500 человек; сам у неприятеля убил более 300 и пленил при 2-х офицерах 30 рядовых и отбил одно знамя». Суворов чувствовал приязнь к Конде не только из-за прославленной фамилии, об истории которой наш полководец, несомненно, читал и в детские годы. К французам-роялистам Суворов вообще относился сочувственно, как к попавшим в беду, как к аристократам, преданным собственным народом. Боевые же качества французов — что противников, что союзников — у Суворова вызывали прочное уважение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
