Помпей, однако, в этот ранний час тоже не дремал, и грянул новый морской бой, который закончился к ночи полной победой морского разбойника. Весь флот нашего героя был полностью разгромлен. Некоторые уцелевшие суда сумели уйти в Италию, остальные были сожжены противником. Итак, в очередной раз битва на воде была проиграна. Нептун ли, который покровительствовал Сексту, был тут виной? Задумаемся над этим и, видимо, придем к определенному выводу о невысоких флотоводческих талантах нашего героя, который на этот раз спасся просто чудом. «Божество привело его, – пишет Аппиан, – в Абальский залив с одним только оруженосцем, без друзей, телохранителей, рабов». Он впал в такое отчаяние, что приказал некоему Прокулею, видимо, оруженосцу, себя убить.
Оставленная им армия оказалась осажденной в лагере, и Помпей решил взять противника измором. Но военачальник Октавиана Корнифиций решился на очень сложный и опасный маневр по склону Этны и соединился с Агриппой. У Аппиана это описано очень ярко и с подробностями. Видимо, вулкан не так давно давал о себе знать, потому что воины обжигали себе подошвы ног и задыхались от горячей пыльной золы, с остервенением стремясь к источнику. И именно жажда толкала их вперед, несмотря на то что противник постоянно атаковал.
Все вооруженные силы Октавиана сосредоточились теперь в Тиндариде. Это была внушительная армия: двадцать один легион, двадцать тысяч конницы, пятьсот легковооруженных. С такими мощными сухопутными силами удалось овладеть мысом Милы, но это ничего не решало. До тех пор, пока Секст Помпей царил на море, Риму не видать хлеба и прочего импорта, а это означало голод и волнения. Не случайно нашему герою пришлось вновь посылать в столицу Мецената, который прибегнул к усмирению волнений военной силой и казням вожаков.
Секст Помпей, видя, что сухопутные войска Октавиана, постепенно овладевая островом, отрезают пути снабжения продовольствием, и, понимая, что численное превосходство вражеских сил неизбежно приведет к потере Мессаны и других портов, предложил Цезарю решить противоборство в морском сражении. «Хотя Цезарь и сторонился всего, связанного с морем, так как до сих пор не имел успеха на нем, однако, стыдясь отказаться, принял вызов. Назначен был день, к которому обе стороны снарядят по триста кораблей, снабженных всевозможными башнями и машинами, какие только могли придумать».
Решительное сражение произошло третьего сентября в заливе неподалеку от Навлоха. Для сухопутных войск, расположившихся по берегам, залив превратился в гигантскую водную арену с шестью сотнями кораблей, сцепившимися, как гладиаторы, в смертельной схватке. И воины на берегах, как на зрелищах в Риме, криком и бряцанием оружия реагировали на тот или иной эпизод боя. Командовавший флотом Агриппа был очень талантливым в военной области человеком. Он побеждал, как и Гай Юлий Цезарь, почти всегда. И в этой морской баталии Агриппа проявил себя с самой лучшей стороны, тактически переиграв такого многоопытного и легендарного флотоводца, как Секст Помпей. Победа была одержана полная и безоговорочная. Побежденный царь морей вынужден был бежать, оставив на произвол судьбы свои сухопутные части, которые сдались Цезарю. Помпей поспешил в Мессану, где загрузил награбленным добром семнадцать кораблей, и отплыл на Восток, надеясь на милосердие Антония, «мать которого он выручил в подобных же обстоятельствах». Однако Антоний, не желая ссоры с Цезарем и узнав о предательских сношениях Секста с парфянами, приказал казнить сына Помпея Великого.
Но после его бегства на Сицилии разыгралась еще одна историческая драма. Как мы помним, в этой военной кампании участвовал также и Лепид, третий триумвир, лишенный другими двумя, Цезарем и Антонием, равноправного участия в управлении государством. Вместе с Агриппой он осаждал Мессану после бегства Секста Помпея. Оборонявшие город драться не хотели, и их военачальник Плиний предложил начать переговоры. Лепид, несмотря на предложение Агриппы дождаться Октавиана, заключил не только перемирие, но и, чтобы привлечь на свою сторону восемь легионов Плиния, разрешил им грабить город вместе со своими солдатами. Таким образом, под его началом оказалось двадцать два легиона пехоты, не считая конницы. И он, как замечает Аппиан, «возомнил о себе». Лепид приказал не впускать в занятые им сицилийские города войска Цезаря и вообще давал понять, что Сицилию он никому не отдаст. Октавиан попытался вступить с ним в переговоры, упрекая в вероломстве, на что Лепид ответил, что он отдаст ему не только Сицилию, но и свою провинцию Африку, если ему вернут прежнее положение в государстве. В ответ Октавиан разразился бранью и угрозами. Он стал подсылать в лагерь Лепида своих людей, чтобы они обещали солдатам высокие награды, если перейдут к нему. Первыми дрогнули помпеянцы. Они прекрасно понимали, что односторонний договор с Лепидом без санкции Октавиана непрочен, а легионеры Лепида были обижены на него, что он позволил грабить Мессану не только им, но и их вчерашним врагам.
Поэтому, когда Октавиан вошел в лагерь противника всего лишь в окружении свиты и объявил, что хочет не войны, а мира и равной для всех награды, первыми принесли свои знамена помпеянцы. Лепид выскочил из своей палатки и схватился за оружие. В завязавшейся схватке Цезарь получил удар копьем в панцирь и убежал под смех солдат Лепида. И тем не менее они были настроены перейти на сторону Цезаря. Когда начался массовый переход солдат вместе со знаменами легионов, Лепид и угрозами, и уговорами пытался их остановить, но в ответ кто-то сказал, «что, мертвый, он их пропустит… Лепид в короткое время оказался ни с чем. Переменив одежду, он пошел к Цезарю, причем солдаты сбежались посмотреть на это, как на зрелище. Цезарь встал при приближении Лепида и, не допустив его упасть к своим ногам, отослал в Рим в одежде, в какой он был, в одежде частного лица, а не полководческой; за ним осталось только его жреческое звание». Сан великого понтифика, то есть главного священнослужителя, был пожизненным, поэтому лишить Лепида этого жреческого звания было никак нельзя, разве что его умертвив. Что и предлагали сделать сами перебежчики. Но Октавиан не захотел его смерти, ведь он был другом его приемного отца, и Лепид прожил долгую жизнь в почетной ссылке, в городке Цирцей, что к югу от столицы.
Итак, наследник Цезаря оказался победителем в череде гражданских войн и оказался вместе с Антонием на вершине власти. Триумвират после бескровного поражения Лепида сам собой распался. У Октавиана, в очередной раз объявленного императором, оказалось огромная армия из сорока пяти легионов, которая требовала наград и денег. На награды Император Цезарь (так стал называть себя Октавиан по примеру Гая Юлия Цезаря) не скупился. Венки, бляхи, золотые цепи и прочие почетные знаки отличия получили многие, но солдаты рассчитывали на другие награды. О чем во всеуслышание заявил военный трибун Офиллий. Он сказал, что венки и пурпурные одежды – детские игрушки, они ждут от императора денег и земель. Больше этого человека никто не видел. Он исчез бесследно. После этого солдаты опасались выступать поодиночке и хором выкрикивали требования денег и роспуска. Напрасны были выступления императора со словами о гражданском долге и дисциплине. Брожение и смута продолжались, но Цезарь, многоопытный интриган, всеми способами перетягивал на свою сторону вожаков. Когда читаешь Аппиана, то бросается в глаза, что Октавиан всегда был осведомлен о том, каково настроение в его войсках, что делается в стане врага, каковы планы и намерения полководцев противника и т. д. Из этого явно следует, что Август широко пользовался услугами шпионов и сексотов, и, похоже, это была широкая и хорошо организованная сеть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
