сторону, мой пульс бешено колотился в висках, пока я пыталась успокоиться.
Я заметила, что люди в баре пили через соломинки, отверстие между зубами в их масках-черепахах позволяло им это делать. У меня возникло непреодолимое желание сорвать с них маски и бить кулаками по их открытым лицам, хотя мы пробыли здесь всего минуту.
До моего слуха донесся крик, и я не смогла удержаться от того, чтобы не посмотреть, как двое мужчин в черных масках вытащили молодую девушку из одной из клеток, прежде чем сделать ей какой-то укол. Она обмякла, и они передали ее двум мужчинам, которые жадно ощупали ее кожу, прежде чем вынести ее через черную вуаль из комнаты. Я поймала себя на том, что двигаюсь в этом направлении, неуверенная, что я могу для нее сделать, но зная, что мне нужно хоть попытаться. Киан дернул меня обратно к себе, пристально глядя на меня и сжимая мое запястье достаточно сильно, чтобы рассеять туман в моем сознании.
Он ничего не сказал, но я знала, что он имел в виду. Я не могла пойти. Даже мысль об этом сейчас казалась глупой. Я здесь никого не могла спасти. По крайней мере, не сегодня. Мы должны были найти способ остановить их. Я должна была смириться с этим ужасным местом и не упустить этот шанс.
Я поняла, что Найл став возле стойки пил шоты через отверстие в своей маске, опрокидывая их без соломинки. Я протянула руку за одним из них, и он вложил мне в ладонь шот. Я выплеснула его через дырку в маске, делая большой глоток и позволяя обжигающему запаху виски омыть меня, на мгновение заслонив все остальное.
Затем я сосредоточилась на движениях персонала, когда они входили в комнаты по всему залу и выходили из них. Похоже, многие из них скрывались под этой черной вуалью.
Я подтолкнула Киана локтем, кивая в ответ, и он вздохнул, как будто уже знал, что нам придется пойти этим путем.
— Возможно, тебе захочется еще один, детка, — пробормотал он, но я покачала головой, таща его за собой, а Найл последовал за мной. Я не хотела, чтобы мой разум был затуманен слишком большим количеством алкоголя сегодня вечером. Мы должны были сосредоточиться, чтобы найти способ уничтожить это место и мерзких людей, которые его посещали.
Мы продвигались сквозь толпу, танцующую под рейв-музыку, и я заметила, что среди них было много полуголых или даже полностью обнаженных мужчин и женщин, их глаза остекленели, как будто они были чертовски под кайфом. Ни на ком из них не было масок, и я догадалась, что это были бедняги, выставленные на продажу в этом гребаном месте.
Мужчины и женщины в масках двигались среди них, хватая их лапами всякий раз, когда их охватывало желание, или вытаскивая из комнаты через дверь с табличкой, гласящей, что она ведет в частные будуары.
Киан прижимал меня к себе, пока мы продвигались сквозь них, и я не могла не пялиться, когда заметила, что одному из мужчин в масках сосут член прямо посреди этой гребаной комнаты. Когда мои глаза чуть не вылезли из орбит, и я молча поблагодарила свою маску за то, что она скрывает выражение моего лица, он вырвался, кончил девушке прямо в лицо, прежде чем ударить ее достаточно сильно, чтобы она снова упала на задницу.
Танцоры разбежались, когда она растянулась на полу в своем кожаном нижнем белье, и я наклонилась, чтобы помочь ей подняться на ноги, когда упомянутый мудак отошел, как будто это вообще ничего для него не значило. Мой взгляд зацепился за золотую цифру 84 на его груди, и я стиснула зубы, запоминая, надеясь найти способ как-нибудь отплатить ему за этот поступок.
Многие уроды в масках смотрели в мою сторону, когда я помогала избитой проститутке подняться на ноги, а Киан грубо дернул меня за руку, вынуждая отпустить ее, пока я не привлекла слишком много внимания.
— Ты должна мыслить шире, если хочешь помочь им, детка, — прошептал он мне на ухо. — Когда мы снесем это место, они все будут освобождены. А теперь шлепни этого парня по заднице, чтобы все здесь перестали смотреть на тебя с таким подозрением.
Я уже собиралась спросить, что за парень, когда он подтолкнул меня к танцору в кожаных стрингах и с кляпом во рту. Я хотела возразить, но Киан был прав, и я чувствовала, что взгляды членов клуба садистов следят за мной, поэтому я неохотно протянула руку и шлепнула парня по голой ягодице достаточно сильно, чтобы оставить отпечаток ладони.
Он даже не вздрогнул, явно более чем привык к подобному обращению, и это заставило меня почувствовать себя грязной.
— Хорошая девочка, — промурлыкал Киан, притягивая меня к себе, когда внимание отвлеклось от меня, а Найл неприятно рассмеялся.
Мы прошли сквозь завесу, и первое, что я услышала, были крики. По обе стороны коридора, подсвеченного красными лампочками, вели двери. За ними происходили ужасные вещи, которые я не хотела даже представлять, не говоря уже о том, чтобы быть свидетелем. Но когда мы дошли до конца коридора и спустились по темной лестнице, мое чутье подсказало мне, что мне придется увидеть то, чего я не хотела. Вещи, которые я, возможно, никогда не забуду.
У основания каменной лестницы был коридор, окаймленный сетчатыми проволочными стенами, которые поднимались к потолку в виде клетки, за которым находился высокий круглый проход, по которому проглядывали зеваки. За проволокой по обе стороны от меня периодически вспыхивали стробоскопы, и я увидела проходы, ведущие прочь отсюда. Киан ускорил шаг, когда откуда-то из глубин лабиринта раздался крик, и у меня по спине побежали мурашки.
— Смотровая площадка в ту сторону! — позвал мужчина у золотой двери впереди, пропуская нас вперед.
— Мы счастливы здесь, внизу, — сказал ему Найл, отмахиваясь.
Что-то ударилось о металлическую проволоку слева от меня, и я в испуге обернулась.
— Эй! — прошипела полуголая девушка, пытаясь просунуть руку сквозь проволоку, чтобы дотянуться до меня. — У вас есть оружие? Дайте мне что-нибудь, помогите!
У нее были темные волосы и хорошенькое личико, в ее карих глазах кружились тысячи невыразимых ужасов. Она не могла быть намного старше меня, и что-то кольнуло меня в груди, притянув к ней. Если бы я была там, я бы отчаянно хотела, чтобы кто-нибудь помог мне. Так как же я могла просто стоять здесь и ничего не делать?
Я потянулась к ее пальцам, просунутые сквозь проволоку, пытаясь сообразить, что я могу сделать,
