Кроме того, такая поразительная разница в освещенности не может быть результатом большой разницы в высоте. Как видно на снимке, основное освещение рельефа происходит с довольно широкого участка неба — несколько градусов выше точки восхода солнца. Поэтому небесное освещение обоих объектов на снимке V0 3814003, несмотря на их высоту, фактически одинаковое.
Следует отметить, что только один объект на цветном изображении может сравниться по яркости (альбедо) с Лицом — Пирамида Д и М. В нижней левой части V0 3814003 «Одиссей» смог захватить северо–восточный сектор Пирамиды с разрешением примерно двадцать метров на пиксель (в два раза превышающим разрешение «Викинга»), плюс в цвете. Возможно, наиболее важным является то, что в отличие от предыдущих снимков Д и М («Викинг» и «Одиссей»), которые были сделаны при солнечном освещении слева, на данной фотографии Пирамида освещена справа, со стороны вот–вот восходящего солнца. Становится очевидно, что на этом снимке Д и М почти так же ярко освещена (под этим углом зрения), как само Лицо.
Понятно было и то, что в этом рассеянном свете восходящего солнца все проступающие черты Лица и Пирамиды оказывались слишком необычными. Такая неестественная отражательная способность поддерживала идею о том, что Лицо состояло как минимум из нескольких серий гладких (возможно, отполированных ветром), геометрически очерченных искусственных панелей. Это также подтверждало открытия, сделанные ранее на ночном инфракрасном снимке, где Лицо казалось чем угодно, но только не конструкцией, напоминающей геометрический, скрытый короб. Если бы Лицо представляло собой структуру из панелей, похожих на стекло или металл, а не было бы «разрушенным скалистым выступом», то оно никак не смогло бы удерживать тепло в течение ночи. Его аномальная освещенность на данном снимке является подтверждением такой же аномальной неспособности удерживать тепло на ночном ИК–изображении. Другими словами, Лицо — это что- то совсем не похожее на «гигантскую скалистую кучу».
Трудно поверить, что д–р Кристенсен не обратил внимание на световую геометрию этого снимка, когда получил его. Мы подозревали, что он «привел в порядок» это особенное свечение, так как ожидал увидеть что- то необычное. Но кажется невозможным, что он собирался получить изображение углекислого снега перед восходом солнца. Принимая во внимание, что только такая необычная освещенность могла выявить очертания геометрических панелей в восточной части Лица, становилось непонятно, как Кристенсену пришло в голову взять этот снимок? Панели не были заметны ни на одном из «улучшенных» снимков д–ра Малина, хотя их можно было разглядеть как минимум единожды.
На этом снимке Лица, полученном MGS, по сравнению со снимком этого же района с «Одиссея», лучше заметно особое, яркое трехмерное изображение восточной геометрии, зафиксированной «Одиссеем». Помимо этого угадываются похожие прямоугольные очертания на поверхности Лица на дневном снимке при разном световом и более высоком разрешении. Это важное сходство, хотя на двух абсолютно разных уровнях, предполагает, что яркие отражающиеся элементы, различимые на двадцатиметровой цветной версии «Одиссея», на самом деле могли быть более масштабными, массивными внутренними структурами, зафиксированными под конструкциями, видимыми на пятиметровом снимке MGS.
Это было бы возможным из- за особого угла освещения на этом снимке. Свет восходящего солнца, скользящий почти горизонтально по пористой и разрушенной эрозией корке восточной стороны, был зафиксирован «Одиссеем», находящимся сверху точно под прямым углом. Чтобы лучше это понять, представьте, что вы заглянули сквозь густую оконную сетку внутрь хорошо освещенной комнаты, когда на улице сумерки, а плетение сетки настолько мелкое, что почти неразличимо на фоне массивных освещенных деталей комнаты.
Общий эффект этого снимка «Одиссея» мог бы в точности соответствовать внутренней световой системе и напоминать эффект, образуемый рентгеновскими лучами, позволяющими с первого взгляда увидеть скрытую архитектурную конструкцию Лица.
Поэтому, исходя из того, что у нас не было достаточно доказательств, что именно снимок MGS (по крайней мере, опубликованный) мог вызвать интерес у д–ра Кристенсена, мы были вынуждены заглянуть за политический занавес в ожидании, что он «появится там первым». Проведя небольшое расследование, мы нашли причину — «Марс Экспресс» от ЕКА (Европейское космическое агентство).
«Орбитер Марс Экспресс» должен был выйти на орбиту Марса в конце декабря 2003 года. По причине, возникшей на самой орбите, он так и не смог занять положение, чтобы заснять Сидонию в течение нескольких лет после своего выхода. В любом случае он был оснащен цветной камерой, которая была на порядок совершеннее устройства, установленного на «Марс Одиссее 2001». Бортовая стерео–камера с высоким разрешением могла получать изображения в цвете, со звуком и разрешением до двух метров на пиксель. Это означало, что, если бы снимок Лица был сделан им в тех же световых условиях, мы бы получили цветные стереоснимки, очень похожие на цветной снимок «Одиссея», с пространственным разрешением как на лучших фотографиях MGS.
Так как этот полет осуществлялся вне сферы влияния НАСА, мы ожидали получить от него качественные данные. Мы, как минимум, надеялись, что эта информация будет гораздо честнее, чем та, что на протяжении многих лет подбрасывало нам НАСА, да еще в цвете.
Истинные цвета НАСА
Причина, по которой мы так увлеклись цветными снимками, заключалась в том, что с самого начала исследования Марса, проводимого НАСА, у агентства были явные проблемы с получением верных цветовых изображений. Собрав вместе данные за большой период времени, мы пришли к выводу, что эти проблемы были не технического, а политического характера. По какой- то причине НАСА отказывалось показывать людям «настоящие цвета Марса».
Но самым печальным в этой ситуации были, возможно, противоречия, все еще витающие вокруг первого цветного снимка, сделанного посадочным модулем «Викинга», опубликованного лабораторией JPL. Спустя всего несколько часов после выхода этой исторической публикации первой цветной фотографии поверхности Марса была выпущена еще одна поспешно «слепленная» версия, предположительно с целью корректировки первоначальных «цветовых данных» предыдущего снимка.
Пройдет некоторое время, и один из представителей JPL будет рассказывать совсем другую историю по поводу случившегося. Свидетелем был сын научного сотрудника, руководящего одним из трех биологических экспериментов «Викинга» Labeled Release Experiment. Главным исследователем в этой сфере был д–р Жильбер Левин. Его сын, д–р Рон Левин, в настоящий момент работает физиком в Массачусетском технологическом институте (MIT).
Летом 1976 года (когда «Викинг» совершил посадку в столь знакомый нам «ритуальный день» 20 июля) Рон только что закончил высшую школу и навещал своего отца в лаборатории в течение того незабываемого лета «Викинга». Там же находился и Хогленд, он готовился поведать необычную историю космического аппарата миллионам читателей самого крупного издания и в нескольких телевизионных передачах.
Воспоминания о том деле, написанные собственноручно д–ром Жилем Левином, были недавно напечатаны в книге ученого–писателя Барри ДиГрегорио. В книге Левин пишет о реакции JPL в ответ на наивные попытки Рона Левина «исправить» то, что ему показалось намеренным искажением полученной «Викингом» информации. ДиГрегорио рассказывает:
«Примерно в 14.00 первый цветной снимок поверхности другой планеты, Марса, начал появляться на цветных видеомониторах лаборатории, расположенных во многих соседних корпусах, специально установленных для того, чтобы сотрудники и медиаперсонал смогли увидеть данные, полученные „Викингом". Жиль и Рон Левины находились в главной комнате контроля, где десятки видеомониторов и взволнованных техников с нетерпением ждали первый цветной снимок. Как только изображение появилось на экранах, все присутствующие бурно встретили это незабываемое историческое событие — Марс в цвете. Картинка на фотографии напоминала Аризону: голубое небо, коричневато–красная земля и серые скалы с зелеными вкраплениями.
Жиль Левин произносит, обращаясь к Патрисии Страат (его компаньону) и сыну Рону: „Посмотрите на эту фотографию! Она напоминает Аризону".
Спустя два часа после того, как первый цветной снимок появился на мониторе, техник резко изменил картинку с голубым небом и похожим на Аризону пейзажем на стандартную оранжево–красную гамму неба и ландшафта. Рон Левин недоверчиво наблюдал, как тот переходил от монитора к монитору, меняя изображение. Подождав минуту, Рон пошел за ним следом, восстанавливая первоначальные цвета. Разговор Левина и Страат прервал звук ссоры. Это был Рон, получивший выговор от самого руководителя проекта „Викинг", Джеймса С. Мартина. Младший Левин спросил, что происходит. Оказалось, что Мартин застал Рона за исправлением изображений на цветных мониторах. Он предупредил Рона, что, если тот попытается вновь совершить что- либо подобное, его вышвырнут из лаборатории. Затем директор попросил инженера, ассистента команды биологов вернуться вместе с Роном к каждому монитору поменять изображение обратно на красные тона.
