— Я не верю ни слову из этого дерьма. — Сказал спокойно, без всякого выражения. — Вы же и сами это понимаете, верно? Ни одному долбаному слову.
И только тогда вскинул на него скучные понимающие глаза.
— Правда? — спросил Терри, лежавший на больничной койке, одним этажом ниже своей бабушки с расшибленным лицом. — Ну и что же, по вашему мнению, было в действительности?
— У меня есть масса других объяснений, — сказал следователь, — но в них еще меньше смысла, чем в той куче дерьма, которую вы мне подсовываете. Будь я проклят, если я хоть немного понимаю, что у вас там случилось. Будь я проклят.
— Да мы все, в общем-то, прокляты, — сказал Терри.
Картер бросил на него жесткий, недружелюбный взгляд.
— Мне бы очень хотелось рассказать вам что-нибудь другое, — сказал Терри, — но ведь и правда все так и было.
И большую часть времени, во всяком случае днем, он действительно верил, что так все и было. Но когда небо темнело, когда он пытался уснуть… в темноте у него появлялись другие мысли. Плохие мысли.
Скрип покрышек по гравию вывел Терри из задумчивости, он вскинул голову и посмотрел в сторону литейной. Изумрудный «сатурн» выскочил из-за угла и запрыгал по кочкам обгоревшей лужайки. Увидев Терри, водитель остановил машину, не доехав до него футов десять.
— Привет, Терри, — сказала Гленна Николсон, вылезая из-за руля.
Увидев его, она ничуть не удивилась, словно они заранее договорились о встрече. Она выглядела прекрасно, фигуристая девушка в серых вареных джинсах, черной рубашке без рукавов и черном ремне с заклепками. Терри видел на ее оголенном бедре плейбойного кролика, что было немного китчово, но кто же не делает ошибок, которые хочется потом исправить?
— Привет, Гленна, — сказал Терри. — Как это тебя сюда занесло?
— Случается, я здесь ланчую, — сказала Гленна, показывая пакет, завернутый в белую вощеную бумагу. — Тут спокойно. Хорошо думается. Об Иге… и о всяком.
Терри понимающе кивнул.
— А что у тебя там?
— Баклажан с пармезаном и «Доктор Пеппер» на запивку. Хочешь половину? Я всегда делаю большую порцию, не знаю уж почему. Большую я съесть не могу. Вернее, не должна бы, хотя иногда съедаю. — Гленна наморщила нос. — Я хочу скинуть десять фунтов.
— Зачем? — спросил Терри, еще раз окинув ее взглядом.
— Прекрати, — рассмеялась Гленна.
— Ну что ж, — пожал плечами Терри, — я съем половину твоего сэндвича, если так тебе надо. Но тебе не нужно беспокоиться, ты в полном порядке.
Они сели на какую-то корягу рядом с тропой Ивела Нивела. Вечерний свет разбросал по воде золотые блестки. До того как Гленна дала ему половину сэндвича и он вцепился в него зубами, Терри даже не подозревал, что проголодался. Вскоре сэндвич кончился, Терри облизал пальцы, и они по-братски разделили банку «Доктора Пеппера». Они ни о чем не говорили. Терри было хорошо и спокойно. Он не хотел поддерживать разговор для вежливости, и она, похоже, это понимала. Тишина не действовала ей на нервы. Это было забавно, в Лос-Анджелесе никто никогда не решался заткнуться, все панически боялись даже секундной тишины.
— Спасибо, — сказал он наконец.
— Не за что, — ответила Гленна.
Терри провел пятерней по волосам. В последние недели он вдруг заметил, что они начинают редеть, и перестал стричься, так что его голова стала почти лохматой.
— Надо бы забежать к вам в парикмахерскую, чтобы ты меня подстригла. Совсем волосы от рук отбились.
— Я там больше не работаю, — сказала Гленна. — Подстригла вчера последнего клиента, и все.
— Бросила, значит.
— У-гу.
— Ну что ж. Можно заняться чем-нибудь другим.
Они сделали по глотку «Доктора Пеппера».
— А интересная была последняя стрижка? — спросил Терри. — Под конец тебе бы полагалось привести в порядок чью-нибудь особо жуткую башку.
— Я подстригла мужика под машинку. Старого мужика. Не так уж часто бывает, чтобы старые мужики выбривали свои головы — это больше по части молодых пижонов. Да ты его знаешь, папаша Меррин Уильямс. Дейл, что ли?
— Да, я его немного знаю, — сказал Терри и поморщился, смиряя приливную волну не совсем понятной печали.
Конечно же, Ига убили из-за Меррин. Ли и Эрик сожгли его заживо из-за того, что он, по их мнению, с ней сделал. Последний год Ига выдался таким плохим, таким несчастливым, что Терри не хотелось об этом думать. Он был уверен, что Иг этого не делал, не убивал Меррин. И теперь, наверное, никто никогда не узнает, кто же убил ее в действительности. Он содрогнулся, вспомнив ночь, когда умерла Меррин. Он был тогда с Ли Турно, мелким отвратным социопатом, и даже получал удовольствие от его общества. Пара стаканов, дешевая дурь на песчаной косе, а затем Терри отключился у Ли в машине и проснулся только на рассвете. Иногда ему начинало казаться, что той ночью он последний раз был действительно счастлив: играл в карты с Игом, а затем бесцельно катался по Гидеону сквозь августовский вечер, пахнувший рекой и петардами. Этот запах, пожалуй, не сравнить ни с чем на свете.
— С чего это он вдруг? — спросил Терри.
— Мистер Уильямс сказал, что переезжает в Сарасоту и хочет там чувствовать солнце всей голой головой. А кроме того, его жена ненавидит бритоголовых мужчин. Или, может быть, она ему уже не жена. Кажется, он едет в Сарасоту без нее. — Гленна разгладила на колене кленовый листик, взяла его за черешок и отпустила по ветру. — Я тоже уезжаю. Потому и бросила работу.
— Куда?
— В Нью-Йорк.
— Вот же черт! А ко мне там заглянешь? Я покажу тебе хорошие клубы.
Терри вытащил из кармана какой-то старый рецепт и уже писал на нем номер своего мобильника.
— Это в каком же смысле? Ведь ты же вроде в Лос-Анджелесе?
— Не-а. Без «Хотхауса» ошиваться там совершенно бессмысленно, и я всегда предпочту Нью-Йорк Лос-Анджелесу. Он, ну, ты знаешь… более настоящий.
Он отдал Гленне номер телефона.
Она сидела на земле с клочком бумаги в руке и улыбалась Терри; ее локти стояли на коряге, на лице играл пробивавшийся сквозь кроны деревьев свет. Она смотрелась потрясающе.
— Только я думаю, — сказала она, — мы будем жить в разных районах.
— Затем-то Бог и изобрел такси.
— Так это Он их изобрел?
— Нет. Их изобрели люди, чтобы безопасно добираться домой после ночи, проведенной в пьяном безобразии.
— Если подумать, — сказала Гленна, — большинство хороших мыслей направлено на то, чтобы сделать грех проще и безопаснее.
— Тоже верно, — согласился Терри.
Они встали, чтобы прогуляться, утрясти в желудке сэндвичи, и стали неспешно огибать литейную. Подойдя к ее фасаду, Терри приостановился и взглянул на широкую полосу обожженной земли. Было довольно странно, как это ветер понес огонь прямо к лесу, а затем поджег одно-единственное дерево. Это дерево. Оно все еще стояло, цепляясь за небо своими жуткими черными рогами. На Терри повеяло холодом, он содрогнулся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
