Так что встречу, несмотря на недоверие большинства и личное недовольство Роберта, пришлось организовать.
Все эти мысли пролетели у меня в голове, пока Джон внимательно изучал переданное ему письмо, заранее вскрыв печать с гербом Мартеллов – копьем пронзающим солнце.
- Тут написано что вы, лорд Темпер, имеете право вести переговоры от лица всего Дорна и самостоятельно принимать решения. – Задумчиво сказал он, своим привычным изучающим прищуром смотря на ночного гостя. – Довольно большие привилегии.
- Это так, лорд Аррен. – Ответил тот.
- И какое же предложение вы хотите до нас донести, раз потратили столько усилий для организацию этой встречи?
Следующие слова ввергли меня и всех присутствующих в лёгкий шок, даже Джон в удивлении приподнял брови.
- Дорнийская армия и сам Дорн готовы встать на сторону союза Штормовых и Речных земель, Севера и Долины атаковав завтра, во время сражения, во фланг Таргариенов.
Установившийся после этого гвалт наверно потревожил всю стоящую снаружи стражу. Что не говори, но предложение было поистине королевским – получить в начале боя восемь тысяч солдат и лишить их своего противника много стоит. Хоть у нас и был значительный численный перевес в силах, но тот факт, что стратегически мы проигрывали, был неоспорим. Штурмовать противоположный берег брода, где не получиться в полную силу использовать кавалерию, а у драконов есть господствующая высота, дело кровавое и опасное. Еще и старый проныра Фрей, стоящий в дне пути отсюда, со своими четырьмя тысячами может ударить в спину.
Так что предложение дорнийцев было очень своевременным и делало нашу победу почти предопределённой.
- Тихо! – Громкий рявк Джона, которым он еще в детстве останавливал мои драки с Робертом, сразу установил тишину. Все опять вернули свое внимание к этим двоим – напрягшемуся в кресле старому соколу и грязному посланцу пустынь. – Ваше предложение, лорд Темпер, очень неожиданное и, признаться, заманчивое. Но я не первый день живу на этом свете и прекрасно осведомлен кто такой принц Доран. Каковы ваши условия?
- У Дорна всего лишь три условия для новой королевской династии Семи Королевств. – Сказал зеленоглазый дорниец, в этот момент напоминавший мне очень хитрую и опасную тварь с яркими зелеными глазами. Змею. – Они заключаться в сохранении привилегий, полученных при Безумце, невмешательство во внутренние дела Дорна… – Если первое требование не вызвало особых шевелений, ведь большинство лордов не знали, какие свободы дал самому южному королевству (да и я узнал случайно от той кудесницы на Харренхольском турнире), то второе… – … и помиловании и высылке в Солнечное Копье принцессы Элии Дорнийской и ее детей – принца Эйгона и принцессы Рейнис.
- Хруст…
Хруст подлокотников кресла, где сидел Роберт, не услышал бы только глухой.
- Не бывать этому! – Вскочив с места взревел он, пугая рядом стоящих рыцарей, невольно заставив их потянуться у висящему на боках оружию. – Все таргариеновские ублюдки должны сдохнуть! Я лично проломлю башку этому сукиному сыну за все, что он сделал с Лианой! И его детей постигнет та же участь!
- Роберт! – В шоке крикнул я, встав с кресла и положив руку на плечо разъяренного товарища. – Они же дети! Невинные дети! Нельзя судить их за грехи их отца.
- Нед! Да как ты можешь! Ведь именно твою сестру похитил этот ублюдок! И только Семеро знает что он с ней сделал! – Его кулаки были сжаты до белых костяшек, а лицо искаженно в гримасе ярости и горя. Что ни говори, но он любил мою сестру, и наверняка, после свадьбы, прекратил бы свои походы по бабам.
- Но дети и их мать невиновны. – Сказал я, развернув его лицом к себе и сжав плечи, смотря в искрящие молниями голубые глаза. Фамильная черта яростных Баратеонов, наследуемая ими от Дюрранонов. – Ты же сам видел жену этого серебряного ублюдка, когда он вручил Лиане букет. Да она сама была в не меньшем шоке и горе, чем ты сейчас. Пойми, дети приходят на этот свет невинными, а первые их грехи совершают родители. Нельзя винить новорожденного мальчика и двухлетнюю девочку за своего безумца-отца.
Оставшуюся часть собрания, где Джон вместе с ночным послом обсуждали мелкие детали соглашения, я поил Роберта легким разбавленным вином и пытался перевести его ярость на битву, которая завтра произойдет.
Позже, когда Баратеон пришел в себя и отправился спать, захватив в свой шатер сразу трех полураздетых девиц (Тц-ц) Джон рассказал мне о результатах переговоров.
За Мартеллами оставались все привилегии полученные за все время правления драконов. Даже одно прибавилось – пока на Железном троне будет сидеть Роберт Баратеон, корона не сможет вмешиваться в личные дела Дорна.
Принцесса Элия и Рейнис отправятся в Солнечное Копье, где и будут жить под фамилией Мартелл. Все же они были не опасными в плане угрозы личностями – Элия, последняя принцесса свергнутой династии, будет лишена любой политической власти, а Рейнис все же девушка и претендовать на Железный трон не сможет по закону и постулатам Семерых. Тоже самое касалось и их потомков.
С Эйгоном оказалось все не так просто. Мальчика в будущем могут использовать, чтобы сеять смуту в стране или организовать подобие Восстания Блэкфайра. Было решено, что с достижением возраста восьми лет он отправиться в Цитадель, где будет обучаться мейстерскому делу, а позже, завершив свою цепь, отправиться на Стену, сменить своего старого предка –Эймон Таргариена, брата самого Эйгона Невероятного.
Когда я узнал КТО сидит на месте мейстера в Ночном Дозоре, от шока чуть не упустил последние слова Джона, сказав которые он отправился спать.
- Единственно послабление в этом вопросе, которое смог выбить из меня Темпер, было право мелкого Таргариена раз в год навещать Солнечное Копье и видеться с матерью. Кто я такой чтобы отказать в такой маленькой просьбе? – В старых глазах Аррена вспыхнула застарелая боль и грусть, увидеть которые мог только тот, кто с ним хорошо знаком.
«Все же Джон очень несчастный человек». – Подумал я, отправляясь к своему шатру и готовясь ко сну. – «Потерять двух любимых жен и восьмерых детей… Надеюсь Лиза сможет подарить ему счастье»
Так, размышляя на темы судьбы и моей дальнейшей жизни после нашей победы, я незаметно заснул, внутренне готовясь к завтрашней битве.
Эта битва решит все.
Глава 38. Сражение у Рубинового брода
283 год от З.Э
Безымянный брод близ замка Дарри, Речные земли.
Война…
Это слово есть в каждом известном языке. Его знает каждый живущий на этом свете человек. И для каждого оно несет самые разные значения.
Для простого крестьянина война была концом. Концом всей его жизни, ведь он либо умрет от голода, из-за повышенных налогов, либо будет прирезан мимо проходящими солдатами и мародёрами, разницы между которыми зачастую нет, либо угнан в смерт... ополчение или плен по приказу одного из лордов. Для наемника война – это золотое время, когда за убийство и грабеж тебя не только не накажут и повесят на ближайшем суку. Тебе за это заплатят. Для любого рыцаря или лорда война это шанс, выпадающий не так уж и часто. Шанс на получение славы, новых титулов, земель, привилегий, богатств и женщин о которых могли только мечтать их далекие предки.
Для принца Ливена Мартелла, младшего брата бывшей принцессы Мартелл и ныне одного из Королевских гвардейцев Эйриса II Таргариена эта война была не первой. Прошедший восстание Крысы, Свиньи и Быка, войну Девятигрошевых королей, зачистку Королевского леса и десятки других конфликтов, за последние годы произошедших на землях Семи Королевств, он был ветераном, давно привыкшим к виду крови и чувству близкой смерти. Но этот раз был для него особенным.
Сейчас он шел в бой, в котором мог погибнуть, не ради семьи, не ради клятвы, даже не ради своего короля. Он шел вперед ради чести.
Чести Королевского гвардейца. Того, кем он является уже многие годы. И сейчас, облачившись в свою лучшую броню и взяв в руки любимое копье, годами сопровождающие его на поле боя, Ливен вышел из своей палатки, расположенной в центре лагеря правого крыла.
