Около двери она спросила:
— Она всегда целовала вас на прощанье? Прямо здесь, при Джо?
— Да.
— Если он меня впустит, поцелуйте меня на прощанье, как и раньше. Только не затягивайте поцелуй, а то он может закрыть дверь. О, я вся дрожу.
(Успокойтесь, босс. Ом мани падме хум. Не нажимайте на кнопку; попробуйте открыть замок голосом. Просто скажите: «Откройся!»)
— Откройся! — сказала Джоанна. Она приподняла вуаль и смотрела на дверь
В замке что-то щелкнуло, но дверь не открылась. Появилась надпись: «Пожалуйста, подождите». Джоанна стояла перед дверным глазком, думая о том, что Джо, может быть, сейчас на нее смотрит.
(— Юнис, он впустит нас?
— Не знаю, босс. Вам не следовало приходить. Но вы не послушались ни Джейка… ни меня.
— Но я уже здесь. Не ворчите, лучше помогайте мне.
— Я постараюсь, босс. Но я не знаю как.)
Через дверь, которая была не такой звуконепроницаемой, как у нее, Джоанна услышала высокий женский голос:
— Джо! Джо!
(— Кто это?
— Кто-нибудь. У Джо много друзей.)
Дверь открылась, она увидела перед собой Джо Бранку. На нем были сильно поношенные шорты, о которые он вечно вытирал кисти. Его лицо не выражало никаких эмоций. Из-за спины у него выглядывала девушка, укутанная в халат.
— Видишь? Это она!
— Гиги… иди на место. Привет, Лыжа. Салют, Фред.
— Привет, Джо.
Джоанна постаралась говорить спокойно.
— Джо, мне можно войти?
Наконец он взглянул на нее.
— Если хотите, то конечно. Лыжа, Фред, заходите. — Джо отступил в сторону.
— Хм… не сегодня, Джо, — ответил Дабровски. — Может быть, в другой раз. Спасибо.
— Понятно. В другой раз. Когда захочешь. Ты тоже, Фред.
— Спасибо, Джо. Пока. — Охранники повернулись, чтобы уйти, но Джоанна окликнула их:
— Парни!
Фред чмокнул ее в щеку. Дабровски не поцеловал ее; вместо этого он наклонился к ней и едва слышно прошептал:
— Юнис, не обижай его. Иначе, черт возьми, я тебя отшлепаю.
— Хорошо, Антон.
Она быстро повернулась и прошла в дверь мимо Джо. Он не спеша запер дверь на засовы, затем обернулся, взглянул на нее и тут же отвел взгляд в сторону.
— Сядете?
— Спасибо, Джо.
Она окинула взглядом захламленную студию и увидела два стула около маленького столика. Других стульев, по-видимому, не было. Она подошла к одному из них, остановилась, ожидая, что Джо поможет ей снять накидку, затем поняв, что он не собирается этого делать, сняла ее сама, бросила на спинку стула и села.
Он нахмурился, затем нерешительно спросил:
— Кофе? Гиги! Кубинский для мисс Смит.
Девушка стояла в дальнем углу комнаты, наблюдая за ними. Запахнув поплотнее свой халат, она молча прошла в кухню, налила чашку кофе и собралась разогреть его. Джо Бранка вернулся к своему мольберту, который стоял посреди студии, и начал накладывать мазки на почти законченную картину, изображавшую молодую женщину, которую Джо называл «Гиги».
(— Это ненастоящая картина, босс.
— Почему?
— Она нарисована с фотографии, фотографию проецируют на светочувствительный холст, а потом накладывают краски. Джо делает такое, если кто-то хочет получить дешевый портрет, но не считает это искусством.
— Не понимаю почему, Юнис. Ведь это, тем не менее, оригинальная живопись маслом.
— Я тоже не понимаю… но для художника это имеет большое значение. Босс, здесь ужасно грязно. Мне стыдно за мою квартиру. Эта сучка Гиги…
— Вы думаете, она здесь живет?
— Не знаю, босс. Может быть, за беспорядок надо винить Джо. Он любит чистоту, но никогда сам не наводит порядок. Его интересуют только две вещи: живопись… и женские попки.
— Похоже, у него есть и то и другое. Я вижу, ваш «жучок» остался у него?
— Наверное, он уже сломан. Джо не умеет водить машину.)
Гиги принесла кофе, поставила его на стол.
— Сахар? Сливок нет. — Она наклонилась ближе и злобно прошептала: — Разве вы не видите, что вы здесь лишняя?!
— Спасибо, Гиги, — спокойно ответила Джоанна. — Сливок не надо.
— Гиги!
— Что, Джо?
— На трон!
Девушка обернулась и посмотрела на него.
— При ней?
— Да. Сейчас же. Мне нужно.
Гиги неохотно подчинилась. Она скинула халат и приняла нужную позу. Джоанна не смотрела на нее, понимая, каково девушке стоять голой перед врагом.
(— Но я не враг, Юнис.
— Босс, я же говорила вам, чего следует ожидать.)
Джоанна попробовала кофе. Он оказался слишком горячим по сравнению с тем изысканным, ароматным и дорогим напитком, который готовила Делла. Но она решила выпить его, как только он остынет.
«Интересно, — подумала Джоанна, — узнал ли Джо, во что я одета».
В «Ля Бутик» за большую сумму восстановили костюм, который носила когда-то Юнис Бранка: стиль «половина на половину», алый и черный цвет, гофрированная юбка, трико на левой ноге, полусвитер на правой стороне туловища. Джоанна наняла самого дорогостоящего специалиста по нательной росписи и, насколько позволяли ей память и внутренний голос, давала указания художнику, чтобы тот как можно точнее воссоздал узор, который Юнис Бранка носила с этим костюмом.
(— Юнис, Джо очень расстроился, когда увидел, во что мы одеты?
— Босс, Джо все замечает.
— Но он вернулся к своей картине и даже не смотрит на нас.
— Джо не прекратит рисовать, даже если взорвется водородная бомба. Удивительно даже то, что он вообще впустил нас, когда он занят.
— Долго он будет рисовать? Всю ночь?
— Вряд ли. Всю ночь он рисует, когда его посещает настоящее вдохновение. А это простенькая картинка.)
Джоанне картина не казалась простенькой. Она видела, что художник вел роспись поверх фотографии Гиги, но он писал и с модели. Он отступал и от фотографии, и от натуры, упрощая линии, подчеркивая отдельные детали, смягчая резкие тона, он делал полотно объемным, реалистичным как сама жизнь, даже более теплым, чем жизнь, чувственным и возбуждающим.
Может быть, это и не было искусством, но это было явно больше чем фотография. Картина напомнила Джоанне произведения давно умершего художника, который нравился Иоганну. Как же его звали? Он рисовал таитянок на черном бархате. Литег?
(— Юнис, что мы сейчас будем делать? Уйдем? Кажется, ему совершенно безразлично, здесь мы или нет.
— Босс, ему совсем не безразлично. Видите, как у него на шее пульсирует жилка?
— Тогда что же мне делать?
— Босс, я могу только сказать, что бы я сделала.
— Я вас об этом и спросил.
— Не совсем. Всякий раз, когда я приходила домой и заставила Джо за работой с моделью, я ничего не говорила и не мешала ему. Сперва я снимала рабочую одежду, затем принимала душ, полностью смывала нательную роспись и косметику. Затем немного наводила порядок — именно немного, серьезную уборку я делала по уик-эндам. Потом я что-нибудь готовила для них, потому что Джо и его модель после окончания работы бывали голодны. Обычно они быстро заканчивали работу. Джо не хотел утомлять модель. О! Иногда он расписывал мое тело всю ночь, но он знал, что я могу в любое время остановить его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
