Читаем без скачивания Тонкая красная линия - Джеймс Джонс

Если бы его спросили, он вряд ли сказал бы, откуда к нему пришла эта мысль. Все было очень просто — вон сколько вокруг народу, и все они бог знает сколько времени не имеют горячей пищи. А у него и кухня здесь, и припасов всяких вдоволь. Вот он и принял решение развернуть свое хозяйство прямо на вершине высоты, метрах в десяти от перевала. Быстро разгрузили имущество, растопили плиты, поваров он расставил по сменам, и пошла работа! К тому времени, как Уитт оказался на этой высоте и встретил Сторма, тот успел уже накормить две роты второго батальона, которые оставались вторым эшелоном на высоте «Морской огурец», да еще роту соседнего полка, подошедшую к ним на подмогу.

Правда, время от времени он вспоминал о своей роте и всех тех парнях, которые, в общем-то, прежде других были вправе ожидать от него горячей пищи, но он отгонял от себя эти пустые мысли, уверяя себя, что все это ерунда, и не имеет значения, в конце концов, кого он кормит, лишь бы кормил и тем самым исполнял свой долг. Да и что там раздумывать особенно? Только голову себе забивать, все равно ведь ничем не поможешь. Его лицо отражало все его мысли — на нем попеременно появлялось выражение ожесточения, отчаяния, вины или злобного упрямства. Будь она проклята, эта война! Все зло от нее! Потом он успокаивался и снова принимался за работу — кричал на поваров, подгонял жевавших тут же солдат, громко хлопая в ладоши, будто стрелял из винтовки, метался туда-сюда по площадке.

В таком Биде и застал его Уитт, когда, уставший, ссутулившийся под тяжестью винтовки, пулеметной ленты с патронами и всего прочего, еле видный из-под слишком большой для него каски, он добрался наконец до гребня высоты. Сверля всех, будто буравчики, его маленькие глазки по-звериному выглядывали из-под похожей на огромный орех каски.

Они обрадовались друг другу, принялись трясти руки, хлопать один другого по плечам и спине. Подошли повара, тоже стали хлопать Уитта, потом начали угощать его всякой всячиной, накормили до отвала. Нашлась, конечно, и кварта виски, чтобы отпраздновать встречу.

— Это какого же черта тебя сюда занесло, парень? Куда идешь? Да еще один-одинешенек…

— Как куда? В роту свою, куда же еще. — Уитт сыто рыгнул, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— Че-его?

— Да что слышали. Назад возвращаюсь. Небось знаете, что Толл повышение получил. Вот я и решил назад вернуться.

— Да ты совсем, видать, спятил, парень.

Уитт медленно повернулся к Сторму, поглядел в упор:

— И ничего не спятил…

— Как же не спятил… Да ты сам посуди — ну где ты их сейчас разыщешь? Сам господь бог не знает, куда их занесло. Говорят, даже на «Креветке» их уже нет.

— А это не имеет значения… Поищу, может, и отыщутся.

— И еще болтают, будто они вообще теперь на свой страх и риск действуют. Вроде бы как самостоятельное подразделение.

— Ага. В отрыве, стало быть.

— Вот именно. А ты разыскать их думаешь. Спятил, это уж точно…

— Ничего не спятил, говорю тебе. Не может же рота бесследно исчезнуть. Зацепочка какая-то всегда найдется. И потом, я же толкую тебе, что Толла повысили… Соображаешь?

Сторм долго смотрел ему в глаза, потом пробурчал:

— Еще выпьем?

— А почему не выпить? Это я с удовольствием. — Уитт вдруг стал непривычно вежливым. — С превеликим удовольствием, дружище! И до чего же я рад снова с тобой встретиться, Стормик, дорогой ты мой. Только ты ответь мне, пожалуйста, чего это ты тут вселенский продпункт вдруг организовал?

— Так уж получилось. От своих, видишь, отстал, так решил хоть других подкормить немного. Кому-то пользу принести…

— Что ж, и это дело… Мне вон хоть повезло маленько.

— Ага. — Сторму вдруг стало снова как-то не по себе, он огляделся, передернул плечами. — По правде сказать, я бы тоже с тобой пошел, если бы можно было…

— А почему же нельзя? — Уитт сразу поднялся на ноги. — Пошли, да и дело с концом.

— Нет… Мне никак, брат, нельзя. На кого я вот этих всех оставлю? Они без меня тут такого натворят, потом мне голову снимут…

— А то здорово бы было… Вдвоем-то…

— Чего уж там здорового? Я тебе по правде скажу, парень, очень я не люблю, когда по мне кто-то стрелять начинает.

— Ну что ж, кому что нравится. — Уитт понимающе ухмыльнулся. — Мне на это все просто наплевать. Главное, до старых дружков бы добраться. Вот тогда повеселимся как следует.

На этом они и закончили беседу. Уитт был очень доволен собой и тем впечатлением, которое он произвел на Сторма и его команду. Он еще немного повертелся около кухни, между делом пропустил пару стаканчиков и после этого снова отправился в путь. Солнце к тому времени уже пошло на убыль. Третья рота в эти часы успешно преодолела еще одну, третью, высоту из тех, что маячили перед ней на пути к главной цели.

Стоя на перевале, Сторм долго смотрел вслед Уитту, весело шагавшему вниз по склону за группой туземцев-носильщиков, двигавшихся в сторону зеленевших вдали зарослей леса. Уитт этого не знал — он был слишком горд и доволен собой, чтобы оборачиваться, хотя в душе и полагал, что, наверное, эти трусы все же смотрят ему вслед. Он долго бродил по высоте «Большая вареная креветка», расспрашивая повсюду, не видел ли кто третью роту, но так и не добился путного ответа. Да и кому там было дело до чьих-то рот или каких-то дружков-приятелей? Только к вечеру следующего дня, часов около семнадцати, Уитт добрался до «головы» этой самой «Креветки», и там ему кто-то сказал, где, скорее всего, следует искать первый батальон. Это было как раз то время, когда третья рота начала атаку высоты 279 — четвертого на ее пути холма, на котором, в отличие от предыдущих, оказался противник — до взвода японской пехоты.

Бой был довольно напряженным и в то же время каким-то нудным почти для всех его участников. Единственным исключением явился Файф, тот самый, который всего лишь пару дней назад попал во второе отделение третьего взвода. Дело в том, что в этом бою Файф убил своего первого японца.

Наверное, никто в роте не смог бы сказать, сколько холмов и высоток они перевалили за этот бесконечный поход. Все они слились в одну сплошную цепь, в казавшуюся бесконечной дорогу, по которой устало брели, спотыкаясь, обливаясь потом, задыхаясь от жары, измученные до предела солдаты, в безбрежный путь сквозь ядовито-зеленые заросли с похожими на канаты лианами, а потом снова по открытому месту, разогретому, словно пекло, по высокой, ужасно жесткой траве кунаи, по пыли, кустам и снова по джунглям. Где-то на этом пути их застала ночь, потом снова пришел день, а они все брели и брели. Бэнд беспощадно гнал их вперед, уверенный в том, что ему, и никому другому, выпадет удача первому выйти к этой самой «Була-Була» (теперь уже и он так называл деревню). В своем эгоистическом стремлении он не мог думать ни о ком другом, кроме себя и своего шанса, подгонял без устали еле двигавшихся людей и ужасно измотал их. Когда они в то утро добрались до третьего холма, оказалось, что они уже метров на шестьсот обогнали вторую роту. Все, и командир роты в том числе, двигались в состоянии полнейшего отупения, и это было вовсе не потому, что накануне, отправляясь в путь, многие крепко поднабрались спиртного, остававшегося во флягах, — пьяные пары давно уже выветрились в этой дикой жаре и духоте. Дважды у них кончались запасы воды, и им приходилось сходить с курса и, пользуясь картой, искать источники. В первый раз это оказалось сравнительно легко, а вот во второй не повезло — их обстрелял японский пулемет, в результате чего оказался убитым капрал Кэш. Так что если холмы и высоты никто не запомнил, то источник этот надолго остался у всех в памяти.

Он находился немного в стороне от их маршрута, к нему вела едва заметная тропка, которую японцы тщательно замаскировали зелеными кустами и ветками. Они долго искали эту тропинку, а потом и сам источник, и уже было начали сомневаться, верно ли там все на карте и правильно ли они ее читают. Источник обороняли пять невероятно истощенных и измученных японцев с одним легким пулеметом. Это было где-то между вторым и третьим холмами, которые они прошли, не встретив даже намека на противника. В конце концов кто-то наткнулся на тропку, она вела вниз по склону и упиралась в узкую долинку, в которой бившие здесь источники образовали небольшое вонючее болото. Сверху оно было закрыто густыми зарослями леса, на поверхности воды буйно разрослась жирная зеленая плесень. Тем не менее местечко показалось им просто райским уголком. Первым к болотцу вышло отделение сержанта Торна из второго взвода, которое в то утро двигалось головным в роте. Кэш (его произвели в капралы после боя на высоте «Танцующий слон») был заместителем командира отделения у Торна, он шел направляющим.

Пятеро японцев очень толково продумали свои действия. Они умело замаскировались за несколькими поваленными деревьями, заняв оборону немного в стороне от тропинки, так что огонь пулемета перекрывал ее на всем протяжении. Конечно, они были смертниками и отлично понимали это, рассчитывая в случае боя увести с собой на тот свет хотя бы столько же американцев, сколько их тут было. Да только им не повезло — они смогли подстрелить одного лишь Кэша.