Бимбисара приветствовал Будду, который пришел сюда с севера: царь считал нужным оказать поддержку любой доктрине, которая уменьшала власть брахманов. Он был на пути превращения Магадхи из набора ссорящихся воинственных кланов в маленькую империю. Индию, так долго находившуюся на совсем другом пути развития, в отличие от империй Запада, теперь тянуло в ту же сторону.
Сравнительная хронология к главе 61
Глава шестьдесят вторая
Могущество долга и искусство войны
В Китае между 551 и 475 годами до н. э. философ и военачальник пытаются создать из хаоса нечто осмысленное
Когда началась эпоха Восточного Чжоу, четыре мощных государства – Инь, Ци, Чу, Цинь – окружали его земли. И еще пятое набирало силы, чтобы присоединиться к ним: Юэ на юго-востоке. Более поздняя история называет это время периодом Пяти Гегемонов – но на деле существовало еще четыре государства, которые включили в свои границы достаточно более мелких территорий, чтобы соревноваться с самыми могущественными. Это были Лу и У, оба простиравшиеся до моря, Чжэн, граничащее с землями Чжоу, и Сун к востоку от него.1
Чжоу располагалось в середине, удерживая власть, которая стала уже почти целиком церемониальной. Государствами правили автономные князья, и их армии отражали врага на границах. Княжество Инь находилось в состоянии постоянной войны против северных племен варваров, известных под общим названием Ди. Война продолжалась десятилетиями и постепенно продвигала границы Инь все дальше и дальше на север.
Некоторое время этой лоскутной стране удавалось удерживать внутренний мир. Царь Сян умер после долгого пребывания на церемониальном троне, престол унаследовал его сын (который правил шесть лет), а затем его внук (который правил семь лет). Внука, слишком юного, чтобы иметь собственных детей, в 606 году до н. э. сменил его младший брат Дин.
Эти быстро меняющиеся правления, похоже, указывают на трудности в столице. Владыкой, который воспользовался ситуацией, стал князь Чу.
Смерть Будды (традиц. 483 год до н. э.)
Южное государство Чу не было частью первичного «центрального Китая», и государствами Инь и Чжэн оно все еще считалось полуварварским. Однако варварское или нет, Чу было сильным. Два с половиной века после выхода Чжоу на политическую арену солдаты Чу упорно продвигались на север и восток, захватывая и поглощая владение за владением. «В древние времена, – пишет историк XVIII века Гай Ши-ци, – было много государств-ленников, которые располагались плотно, как шахматные фигуры или звезды». Он перечисляет несколько государств, теперь навсегда исчезнувших с карты, которые когда-то лежали между границей Чу и Чжоу. «После падения Ден, – объясняет он, – присутствие войск Чу ощутили Шэнь и Си, а после падения Шэнь и Си присутствие войск Чу ощутили Цзян и Хуан, после падения Цзян и Хуан присутствие солдат Чу ощутили Чжэнь и Цай. Когда Чжэнь и Цай не смогли больше сдерживать их, солдаты Чу впрямую подошли к самому двору».2
Вторжение Чу в земли Чжоу имело место вскоре после того, как царь Дин занял трон Чжоу. Это не было прямой атакой на дворец; предполагаемой целью Чу было связать жунов, северных варваров, которые восемь лет назад заключили союз против трона со сводным братом царя Сяна. С тех пор от них отбивались по всему Китаю. Армии Инь вытолкнули их в земли Цинь, армия Цинь быстро направила их дальше к югу, и теперь они находились на западной границе Чжоу.
Чу атаковал этих варваров не с целью защиты повелителя; когда князь Чу выступил против них, жуны не угрожали Чжоу. И в записях Сыма Цяня есть намек на то, что князь Чу не был полноценным монархом: «В первый год царя Дина, – пишет он, – царь Чу напал на жунов».3 Никогда прежде князю не давали царского титула. Вероятно, для владыки княжества Чу было незаконно называть себя царем – но, похоже, правитель Чжоу был не в состоянии что-либо возразить.
Кампания царя Чу против варваров была в лучшем случае вялой. Едва достигнув севера, он отправил послание – но не жунам с требованием сдаться, а во дворец Чжоу со зловещей в некотором роде просьбой. «Он послал человека с требованием от Чжоу Девяти треножников», – пишет Сыма Цянь; речь идет о Девяти треножниках Чжоу, которые полтысячи лет служили в Китае символом царской власти.[212]
Пять Гегемоний
Мы не знаем, почему царь Чу потребовал Девять треножников – но, вероятно, его мотивом не было пустое любопытство. По Сыма Цяню, царь Дин послал придворного с заданием уйти от прямого ответа на этот запрос; а царь Чу вскоре двинулся назад на юг. Что предотвратило нарастающий кризис, неясно. Возможно, царь Чжоу согласился не возражать на использование князем титула «царь», так как царь Чу с этого времени именует себя только царским титулом.
Само государство Чу продолжало расти. «Цзо Чжуань» (дополнительные записки к «Анналам Вёсен и Осеней» Конфуция) сообщают, что когда Чу захватило маленькое княжество Цзай, царь Чу заживо сжег наследника его престола. Через десять лет после нападения на Чжоу царь Чу вторгся в Чжэн. Вероятно, боясь тоже быть сожженным, князь Чжэн согласился стать его вассалом: «Не уничтожай наши алтари, – просит он в „Цзо Чжу-ань”, – позволь мне изменить свой курс, чтобы я мог служить вашей светлости».4
Царь Чу согласился. Теперь его владения окружали Чжоу, представляя собою большую угрозу по обеим сторонам.
Тем временем царя Дина сменили на троне его сын, внук и правнук. Правнук, царь Цзин, получил трон в 544 году и правил более или менее спокойно в течение двадцати лет. Но, хотя он намеревался назначить своим наследником любимого сына (младшего принца), он умер до того, как сделал формальное назначение. Шел 521 год до н. э.
Старший сын Цзина немедленно захватил трон. Младший принц, придя в ярость, напал, убил старшего брата и сам захватил трон, став царем Дао. Остальные братья бежали из столицы.
Один из них, принц Гай, добрался до государства Инь на севере и взмолился о помощи. Князь Инь согласился помочь Гаю всем весом большой и опытной армии Иня. Он также провел церемонию коронации и объявил Гая законным царем в изгнании; Гай взял имя Цзин II, будто бы подтверждая свои законные притязания на трон, которые были на деле очень шаткими. Затем с армией Инь он направился назад к стенам города Чжоу.
Царь Дао упорно оборонялся. Три года братья вели гражданскую войну; на четвертый год Цзин II ворвался в столицу и в итоге понизил царя Дао до вассала, заставив поклясться в верности себе.
Ко времени, когда все это окончилось, авторитет Восточного Чжоу был почти полностью уничтожен анархией и кровопролитием. Мандат Небес рассыпался, и даже казалось, что может начаться более крупная война между окружающими государствами, так как они яростно теснили друг друга, чтобы подхватить падающий авторитет Чжоу.
В ответ на эту эпоху беспорядков в государстве Лу появился реформатор. Звали его Кун Фу-цзы, и в качестве учителя он приобрел массу последователей, а учение его просуществовало тысячелетия. Миссионеры-иезуиты, прибыв в Китай через две тысячи лет, записали имя Кун Фу-цзы как Конфуций, и под этой латинизированной версией своего имени он стал известен во всем мире.
Как и современные ему индийские философы, Конфуций происходил из аристократической семьи – он был непрямым наследником старшего сводного брата последнего царя Шан. Но, в отличие от индийских философов, он развивался в благополучной и богатой обстановке.
Ко времени, когда ему исполнился двадцать один год, он женился, произвел на свет сына и служил чиновником, ответственным за перевозки зерна на государственных судах.5 Эта работа требовала точности, внимания к деталям и четкого ведения записей. Молодой Конфуций считал, что идеально подходит для нее. С самого детства он был аккуратным и организованным мальчиком, и по мере взросления ему все больше нравились ритуалы, исполняемые в честь предков и святых, церемонии, окружавшие рождение, смерть и браки, которые проводились при дворе государственных правителей и при дворе самого царя Чжоу.
Все это сопровождалось стихами и песнями, описывавшими порядок проведения ритуала. Эти стихи передавались изустно со времен до появления письменности и служили как бы «шпаргалками» всей церемонии. Конфуций, от рождения отличавшийся хорошей памятью, знал их на память сотни.
Примерно лет десять или около того Конфуций оставался правительственным регистратором. Постепенно он приобретал все больший авторитет как великолепный знаток обрядов и ритуалов. Двор Лу призывал его всегда, когда было необходимо проверить, по правильному ли ритуалу принимаются посетители при дворе. Постепенно Конфуций начал обрастать учениками, которые желали обучаться в «библиотеке», сложившейся в его голове.
