Едва Евгений Николаевич потянул за лампадку, как за сонетку, — Георгий-Победоносец пришел в движение. Мы увидели, что он уже одет в прозрачный скафандр и вооружен электрическим копьем. Началось сражение с драконом — чудовищем неведомой планеты, куда залетел на звездолете житель Земли.
Комната наполнилась визгом и шипением змей, звоном позывных и рокотом летящих на подмогу вертолетов. Евгений Николаевич снова дернул лампадку — икона приняла свой первоначальный вид. И тогда мы догадались, что это библиотека фантастических романов «в издании» стереофонического видеофона.
— Остроумно! — одобрил Хоутон. — Против таких «икон» возразить нечего…
Но курительный набор нас просто растрогал: «сигары» мы съели в тот же вечер — попробовав гаянский лечебный шоколад, а «папирос» хватило на месяц. Это были длинные, приятные на вкус таблетки, улучшающие пищеварение при перемене климата. Кстати, спички оказались тонизирующим средством.
Оленьи же рога над входной дверью на Гаяне могли стать чем угодно…
— Не иначе, как антивирусный излучатель, — предположил я, но они начали передавать последние известия!
— Довольно! — вскричал я. — Пора объяснить нам: что это все означает?..
Но тут Шелест, Глебов и я поймали благодарный взгляд Юль, адресованный Хоутону. Командир посмотрел в глаза Бобу и сурово произнес:
— Может быть, ты объяснишь все это?.. Бедняга смутился и отвернулся вполоборота.
— Видите ли, друзья, идея не моя, честное слово… Когда Юль растолковала психологический смысл всего этого, — тихо объяснил он, — я прокрутил ей один фильм по истории мебели и интерьера в Европе… Но только внешний вид — вы как раз проснулись и помешали мне… А гаянцы хотели сюрпризом… и я тоже… Но то, как они это сделали, — неожиданность и для меня!
Командир успокоенно вздохнул и промолчал.
— Мы сделали все так, чтобы было похоже на то, к чему вы привыкли, — подтвердила Юль. — Эту флору привозили для вас с разных концов Гаяны. Вот только цветы, похожие на ваши, отличаются тем, что их лепестки и стебли наполнены газом легче воздуха: они как бы плавают над землей…
Посреди всего этого хаоса стоял Ле, прямой и торжествующий, всем своим видом показывая, что для гаянцев нет неразрешимых загадок, потому что вслед за взглядом тренированный ум без труда проникает в самую суть увиденных вещей…
Приняв наше замешательство за проявление восторга, Ле тоже успокоился и сказал:
— Я рад, люди, что угодил вам! Ваш звездолет цел и невредим на центральном космодроме. Сюда доставили ваше имущество и, как я полагаю, продовольствие. На первых порах разумнее вам использовать запасы своей пищи, а потом перейдем к гаянским блюдам. Юль, помоги гостям разобраться в багаже и накрыть стол…
Простота, с какой было внесено это предложение — будто мы не прилетели сейчас с Земли за сто световых лет, а вернулись с небольшой прогулки, — вызвала у всех «домашнее» настроение. И я до сих пор благодарен Ле за умение незаметно снять с нас бремя свежих сильных впечатлений и подготовить к дальнейшему.
Стол был накрыт в несколько минут. Впервые после стольких лет космического полета мы открыли свои запасы натуральной пищи. Все, как на Земле: икра, рыбец, сало, колбаса…
— Командир, разреши? — спросил Боб, извлекая из контейнера выдержанный армянский коньяк, и с удовольствием услышал веселый ответ:
— Не только разрешаю — приказываю! По такому случаю…
4
Право, стоило лететь и тысячу световых лет, чтобы на чужой планете, вот так, в узком дружеском кругу, посидеть за круглым столом (в конце концов нам удалось прийти к соглашению и придать столу-автомату форму, одобренную еще рыцарями при дворе короля Артура) и поговорить по душам.
Мы ожидали чего угодно, но то, что мы именно так проведем свой первый день на Гаяне, — никогда.
— А это что? — с интересом спросил Ле, беря в руки коньяк.
— О, дорогой Ле, это эликсир молодости и вдохновения, — загадочно произнес Боб.
— Приятно слышать, — сказал Ле. — Видно, и ваши ученые заботятся о продлении жизни и добром настроении. Хотя я предпочитаю эликсиру облучение. Отведаем и мы с тобой, Юль? Наши лаборанты сделали анализы пищи землян, и можно с уверенностью сказать, что и желудки у нас родственны.
— Как скажешь, так и будет, долгожитель, — кивнула Юль.
Шелест пригласил всех к столу.
— За благополучное прибытие и встречу! — предложил командир.
Ле и Юль неумело чокнулись с нами… При первом же глотке у девушки захватило дух. Ле отпил осторожно, дегустируя, неодобрительно посмотрел на Хоутона и нахмурился.
— Это не эликсир, а своеобразное диагностическое средство, — сказал он, не обращаясь ни к кому. — Вероятно, медики Земли дают эту жидкость больному, чтобы отчетливее выявить его врожденные отклонения от нормы. Здесь есть спирт, лишающий человека сознательного контроля… Юль! — повысил голос Ле. — Наши гости в свою очередь исследуют нас. Их право. Но почему они не делают этого открыто, как мы?
— Дорогой Ле, — вмешался Боб. — Даю честное слово, ты ошибаешься.
— Почему ты даешь честное слово? — насторожился Ле. — Разве земляне не всегда говорят правду и нуждаются в заверениях?
— Нет, нет… Ну, иногда, понимаешь… мы так шутим. Вот послушай, что я имел в виду, называя коньяк эликсиром.
И Хоутон прочел увлекательную лекцию о некоторых традициях землян, благоразумно умолчав для первого раза об алкоголизме и бедствиях, связанных с ним.
Ле смягчился. Проглотил черную круглую таблетку, подошел к репродуктору, вдохнул порцию озона и вернулся к столу.
— Спрячьте свой «эликсир», юноши. Если человек здоров — ему не нужен возбудитель. Если болен — его лечат. Если глуп — наркотики лишь отточат его тупость. Я забыл об… «эликсире», юноши!
То был единственный случай на Гаяне, когда мы промахнулись и краснели за себя и «добрые» земные привычки.
— Скажи, Ле, — не утерпел я, — как удалось на Гаяне так продлить жизнь человека? — Во-первых, — начал Ле, — старость наступает оттого, что мы как бы едим время, порой неразборчиво и в больших дозах. Иной в неделю съедает месяц своего будущего… А такая деликатная, с позволения сказать, «пища», как время, требует бережливого отношения… Все раздражающее человека, удручающее, лишающее его инициативы, уродующее ум — старит. Много столетий прошло, пока гаянцам удалось создать для себя нормальные условия.
— И все же слова «едим время»-своеобразный гаянский образ? — настаивал Боб.
— Не совсем так, хотя есть у нас пословица: «Чем больше съедаешь полезного времени — тем дольше живешь!..» Верно это, пожалуй, и буквально… Не торопитесь, юноши. Все наши органы чувств можно сравнить с механизмами и приборами. Нас, как и инженеров, всегда интересует точность подгонки «деталей». Но в природе нет абсолютной точности. День за днем, взаимодействуя с постоянно изменяющейся средой, наши «приборы» и «механизмы» накапливают ошибки: вот они и приводят к физиологическому старению. Сравнение: если прибор, обладающий точностью до миллиметра, измерит пройденную гравитомобилем тысячу километров, то он может показать на миллиметр больше или меньше. С расстоянием же ошибка растет…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
