«Почему-то во всех дискуссиях никто не вспомнил о таких хороших сериалах, как „Черный отряд“ и „Приключения Гаретта“ Глена Кука. По-моему, в обоих случаях с увеличением номера книги интерес только возрастает. Насчет языка и прочего не скажу — хороший сюжет держит и без этих изысков. Естественно, появляется тень сериальности. Гаррет книжке к 5-ой стал довольно-таки утрированно-великим персонажем. Но сюжеты!!!! Сюжеты!!!»
«Па моему чем старши оне ставоновятся тем больши извращаются. Ну ни дагнать им Стругацких па языку. Вот жывущий в паследний раз была книга а эта скушная».
Говорят читатели
Казалось бы, братцы-сестрицы, сюжет-то — литературная компонента! Значит, тут фэн — молодец.
А если задуматься, как в случае с фантастической идеей?
Первое: такой читатель читает очень много, очень быстро и практически никогда не перечитывает. А зачем? — сюжет-то он уже знает. Чего там перечитывать? Оно «и без этих изысков держит». Изыски не нужны. Мы бы сравнили такого фэна с бегуном-стайером. Бежит читатель из пункта А в пункт Б, страшно ему интересно, где этот пункт Б расположен, все силы отдает, лишь бы до финальной ленточки добежать, порвать ее грудью. Ни роща на обочине дороги, по которой он мчится, ни воздух свежий, ни речушка, которая течет за холмом, ни пейзажи вокруг дороги, цветочки-лепесточки, его абсолютно не интересуют — фэну позарез нужно добежать в пункт Б и сказать:
«Хорош сюжет! А сколько внезапных поворотов! В прошлой книге было шесть; в этой — целых восемь, значит, сюжет гораздо лучше. Кстати, два поворота были для меня непредвиденными…».
Это замечательно. Но дело в том, что к сюжету, как к литературному понятию, такое впечатление не имеет ни малейшего отношения. У сюжета — это скелет книги, цепь событий, меняющих психологическую мотивацию персонажей — есть свои закономерности, своя структура, архитектоника. Вспомним страшные слова: ЭКСПОЗИЦИЯ (введение в ситуацию), ЗАВЯЗКА (зерно основного конфликта), РАЗВИТИЕ ДЕЙСТВИЯ (внутреннего и внешнего, то есть развитие конфликта в первую очередь), КУЛЬМИНАЦИЯ (максимальное напряжение сил конфликта, вызывающее у читателя катарсис) и РАЗВЯЗКА. И вот мы берем в руки книжку, над которой тыщ двадцать фэнов пляшут ритуальные половецкие пляски и кричат: «Сюжет! Сюжет великий! Мы от этого сюжета балдеем с утра до вечера!!!». Начинаем смотреть: а кульминации-то нет!
Финала же, то бишь развязки, нет вообще!
Говоришь автору книги при встрече: «Брат-фантаст, как такое получилось?!». Отвечает брат-фантаст: «Ты знаешь, тут я толстую книжку писал, да не дописал. Меня и попросили будущую толстую книжку на два или три тома разбить. Я резанул, где объем позволяет…».
Вот он, сюжет. У скелета по просьбе директора морга часть верхних позвонков отрубили — красивейший скелет получился! Ладно, проехали. Дальше говоришь: «Хорошо, а с завязкой у тебя почему проблемы?».
Брат-фантаст удивляется: «Откуда проблемы? Они с первой страницы машутся…»
Завязка — это первое событие, где закладывается зерно основного конфликта текста. Ну, скажем, хотим мы показать в книге, что самые заклятые враги, попав в общую переделку, способны начать сотрудничество друг с другом и могут найти общий язык. Желаем, понимаете, писать о гуманизме и человечности. О том, что люди в силах договориться, какие бы их ни разделяли барьеры: расовые, языковые, ментальные, сословные… Хорошо, не люди, а эльфы, орки, инопланетяне, барабашки, вампиры — но могут. В любых комбинациях. Замечательно. Начинаем сочинять сюжет. Скажем, герой что-то украл, попал в тюрьму, в тюрьме с кем-то подрался, начали его расстреливать, вешать или рубить голову, не отрубили, куда-то повели — он еще побегал-побегал по крышам и подворотням, потом познакомился с будущим врагом, с которым пойдет куда-нибудь в квест, где мы и станем развивать основной конфликт и идею…
Вроде бы, все понятно.
Но все, предшествующее первой встрече героев, сколько бы они ни бегали по крышам и не рубились на трехручных мечах, — это ЭКСПОЗИЦИЯ! Завязки еще не произошло! Зерно основного конфликта книги не было брошено в борозду! А герой уже полкниги бегает. А завязка не происходит. А он бегает и стреляет. А фэны аплодируют: «Какой сюжет!».
Нет сюжета, есть неумение автора книги создать гармоничную конструкцию. Автор не владеет ремеслом писателя. Нас же не удивляет, что пианист, если у него нет беглости пальцев и слуха, играет плохо? Сюжет — это целое искусство, плотный событийный ряд, умение подвести читателя к кульминации, где конфликт выйдет на высшую точку развития, где по идее — слышите? по идее! — должен произойти катарсис, самоочищение через соприкосновение с прекрасным. А писатель на конвенте, выпив сто граммов, хмурит бровь: «Да ну тебя, противный! Какая высшая точка, какой катарсис? Сделаем „промежуточный финал“, а там посмотрим. Я тут думаю: может, это будет дилогия, а может, трилогия. Может, сериал забабахаю, если будет хорошо продаваться…»
Вот и вся кульминация! Вот и вся высшая точка напряжения конфликта. Писатель книжку уже издал, и гонорар потратил, и с читателями пять творческих встреч провел, но еще не решил вопрос композиции сюжета. А когда решит, тогда будет ему счастье.
В виде повышения тиража.
Мы понимаем, что сейчас говорим достаточно жестко. И еще раз фиксируем: подобные вещи указывают на неумение автора строить сюжет. Когда фэны вокруг него пляшут и припевают: «Какой дивный сюжет!», под сюжетом они понимают не фабулу, не цепь событий, даже не интригу — банальную последовательность физических действий и ситуаций. Пошел, побежал, украл, попался, вор должен сидеть в тюрьме, отсидел, встретил знакомого эльфа, улетели на Эпсилон Эридана… Это и есть ряд картинок, не меняющих мотивации персонажей, не развивающих основной конфликт, не работающих на идею, и так далее. Значит, когда говорят: «В книге главное — сюжет», мы отвечаем: «Врешь! Ты не в курсе, что такое сюжет. И любимый твой писатель тоже не в курсе».
Как итог, имеем полное преимущество «приключений тела» над «приключениями духа».
Литературное произведение — это сложный организм. Даже если беготню назвать сюжетом, то получится следующее. Из организма выдрали скелет и говорят: «Какой хороший организм! Все остальное неважно: ни мышцы, ни кожа, ни слизистая, ни желудок, ни печенка! С хорошим скелетом и без этих изысков покатит…» При таком подходе идеал — развернутый комикс.
Начинается цепная подмена понятий. Если мы понимаем кульминацию действительно как момент читательского катарсиса, как место сюжета, где конфликт достиг высшей точки — Ромео и Джульетта мертвы, над трупами братаются Монтекки с Капулетти, зрителя трясет: «Что ж вы поздно опомнились, гадюки?!» — то для фэна-«сюжетника» кульминацией является финальная драка. В финале подрались — значит, есть сюжет. Ну, а развязка — это, значит, промежуточный финал, тонкие намеки на будущие книги и пауза на полгода перед тем, как автор напишет продолжение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
