VI (IV)(76–80)
76
Бьюгвор и Листвор*у врат Хердиравозле органа сидят.Из носов их каплетжелезная кровь,вражду у людей возбуждая.
Hringvör ok Listvörsitja í Herðis dyrumorgans stóli á;járn dreyrifellr ór nösum þeim,sá vekr fjón með fyrðum.
77*
Жаждет утехжена Одина*,правя ладьей земли.Повисли бессильноее паруса,канаты тоски их обвили.
Óðins kvánrœr á jarðar skipi,móðug á munað;seglum hennarverðr síð hlaðit,þeim er á þráreipum þruma.
78*
Один управлял яотцовским наследством,как и Солькатлы* сыны.Рог оленя*мудрый Вигдвалиннвынес им из кургана.
Arfi, faðireinn þér ráðit hefi,ok þeir Sólkötlu synir,hjartar horn,þat er ór haugi barinn vitri Vígdvalinn.
79
Резали руны здесьдочери Ньёрда*,девять их у него.Бодвейг старшая,младшая Креппвори семь остальных сестер.
Hér eru rúnar,sem ristit hafaNjarðar dœtr níu:Böðveig hin elztaok Kreppvör hin yngstaok þeira systr sjau.
80
Всякое злосовершали без жалостиСвафр и Свафрлоги*.Лили кровьи сосали раныони в лютой злобе.
Bölvi hverjuþeir bellt hafaSváfr ok Sváfrlogi;blóð þeir vökðuok benjar suguillum ey vana.
VI (IV)*
81
Эту песнь,что тебе я сложил,должен ты петь живущим.Песнь о Солнцеправдивее всехпесен, известных тебе.
Kvæði þetta,er þér kennt hefik,skaltu fyrir kvikum kveða:Sólarljóðer sýnask munuminst at mörgu login.
82
Пора нам расстаться,но встретимся сновас тобой мы в судный день.Господи,дай усопшим покой,живым — свою милость!
Hér vit skiljumk,ok hittask munumá feginsdegi fira;dróttinn minngefi dauðum ró,hinum líkn, er lifa.
83
Dásamligt frœðivar þér í draumi kveðit,en þú sátt it sanna;fyrða engivar svá fróðr um skapaðr,er áðr heyrði Sólarljóðs sögu.
Примечания
Предлагаемая публикация имеет целью познакомить российского читателя с одним из выдающихся памятников древнеисландской литературы, который до настоящего времени известен в нашей стране лишь узкому кругу лиц, занимающихся историей скандинавской культуры.
Песнь о Солнце представляет чрезвычайный интерес в первую очередь в культурно-историческом плане, так как в этой поэме отразились воззрения исландцев той эпохи (XII–XIII века), когда язычество только что уступило место христианству[1]. Но даже став господствующей идеологией, последнее сохранило терпимость по отношению к язычеству, потому что «[…] кое в чем господствующая тенденция исландского христианства совпадала с господствующей тенденцией исландского язычества»[2].
Такое положение дел как раз и отразилось в поэме Песнь о Солнце и проявляется яснее всего в том, что местная языческая литературная традиция причудливо переплетается с привнесенной в связи с введением христианства традицией католической литературы видений (ср. Видение Тнугдала, Рассказ о Петре Гибернском и др.). Проявляется оно и в смешении языческих и христианских моральных норм и представлений о мироздании, смешении, которое порождено специфически исландскими условиями и в котором подчас господствует языческое начало.
С другой стороны, Песнь о Солнце обладает несомненной художественной ценностью и в силу этого представит интерес и для более широких масс читателей, знакомящихся с литературой Средних веков — прежде всего студентов-филологов. Поэма несет отпечаток истинного вдохновения в противоположность остальным древнеисландским духовным стихам, которые отличались искусственностью формы[3].
Поэма представляет собой рассказ человека, побывавшего в загробном мире, обо всем им виденном. Кроме того, она содержит рассказы-притчи о недолговечности земных радостей и необходимости праведной жизни. Название Песнь о Солнце поэма получила от многократных обращений рассказчика к образу Солнца. Сложное существительное Sólarljóð употребляет в тексте и сам неизвестный автор, откуда следует, что это название было дано поэме с самого начала. Начинается поэма рассказом о разбойнике, приютившем путника, который отплатил своему хозяину тем, что убил его. Умирающий разбойник взывает к Богу, который все его грехи перекладывает на убийцу (строфы 1—7). Далее говорится о том, что люди не властны над своей судьбой. Эта мысль подкрепляется рассказами: о двух некогда богатых, но внезапно обедневших друзьях (строфы 8—9); о двух друзьях, убивших друг друга на поединке из-за женщины (строфы 10—14); о каре, постигающей надменность (строфы 15—18). Строфы 19—24 содержат историю убийства юного Сёрли, доверившегося убийце брата, и предостерегают от коварства недругов. Строфы 25—75 — это собственно Песнь о Солнце, рассказ от первого лица о видении, обращенный к какому-то человеку, возможно, сыну рассказчика[4]. Описанию загробного мира, в котором основное внимание уделено мучениям грешников, предшествует описание последних дней и предсмертных страданий человека, от чьего лица ведется рассказ. Следующие строфы (76—80), не связанные ни с остальным текстом, ни между собой, весьма туманны и допускают самые различные толкования[5]. Строфы 81—82 носят монологический характер и являются обращением умирающего рассказчика к слушателю и призывом к Богу.
Из художественных особенностей Песни о Солнце можно отметить, во-первых, почти полное отсутствие кеннингов, столь характерных для древнеисландской — особенно скальдической — поэзии.
Во-вторых, к ним относятся многочисленные реминисценции как из Эдды, так и из церковной литературы. Некоторые из них упомянуты в статье И. Г. Матюшиной, помешенной в этом же номере.
По мнению О. Ольмаркса стиль Песни о Солнце сознательно приближен ее автором (духовным лицом) к стилю мифологических песен Эдды[6]. Это утверждение вряд ли можно безоговорочно принять. Момент сознательности здесь можно допустить лишь в той мере, в какой автор следовал традиции говорить о возвышенных вещах высоким слогом. Таким высоким слогом для исландца XII–XIII веков мог быть только слог мифологических песен Эдды. Песнь о Солнце большей своей части органически примыкает к ним не только по форме, но и по духу. Как и они, поэма порождена вдохновением, в ней чувствуется неудержимое стремление выразить чувства, возникшие в рамках и под влиянием новой христианской веры, попытка передать новое мироощущение исландцев, их меняющиеся представления о нормах морали.
Точное время создания Песни о Солнце неизвестно, так как поэма дошла до нас лишь в позднейших списках. О. Ольмаркс считает возможным отнести его примерно к первой половине XII века. Один из крупнейших исландских филологов Йоун Хельгасон подходит к датировке Песни о Солнце более осторожно и предпочитает говорить о XII–XIII веках как о вероятном периоде возникновения поэмы.
Неизвестным остался и автор Песни о Солнце. Предположение Йоуна Арнасона о том, что поэма написана Сэмундом Мудрым, не подтвердилось. Ясно лишь, что авторство принадлежит исландцу-христианину, который нашел для себя источник вдохновения в образах и образцах языческой поэзии и в первую очередь в Эдде с ее грандиозными картинами мироздания, как они представлялись древним скандинавам.
Как уже говорилось выше, до нас дошли лишь списки поэмы, сделанные в разное время. Этим обстоятельством объясняется наличие разночтений и различия в количестве строф в отдельных списках. Некоторые филологи (С. Бюгге, Финнур Йоунссон) полагают, что целый ряд строф, в том числе и 76—80 (см. выше), добавлен к поэме позднее, примерно в XV веке. Это помогло в какой-то степени воссоздать первоначальный облик Песни о Солнце. Однако современный канонический текст поэмы включает и те позднейшие интерполяции, которые повторяются в большинстве списков. Этот текст содержит 82 четырехстрочные строфы.
