Предупреждение отнюдь не являлось оскорбительным для непрошеной посетительницы, а давало знать стригалям, что им стоит быть сдержанными в выражениях и поаккуратнее обращаться с овцами в присутствии дамы. На сей раз «дамой» оказалась семилетняя Бет Уэстбрук, любившая, чтобы к ней относились как к взрослой. Каждый раз, когда она заходила в стригальню, все работники, у которых были свободны руки, касались в приветствии шляп, и завязывалась шутливая беседа.
Шум в стригальне стоял невообразимый: щелкали ножницы, лаяли собаки, перекрикивались рабочие и, перекрывая весь этот гам, блеяли овцы. Двенадцать стригалей работали очень сосредоточенно, подводя острейшие ножницы под завитки и снимая руно с извивающихся баранов и овечек. Подсобники метались по стригальне, едва успевая выхватывать облака шерсти из-под ног стригалей, и мчались со своей ношей к столу для раскатки шерсти, а стригали то и дело покрикивали на них: «Убирайте шерсть! Шевели метлой, парень!» Снаружи рабочие загоняли испуганных овец в загоны, чтобы подготовить к стрижке.
Бет обожала время стрижки. Для нее оно было поинтереснее рождественских праздников и продолжалось все дольше. Она с удовольствием вдыхала запах ланолина от свежесостриженной шерсти, ей нравилось слышать смех стригалей, пытающихся сладить с бунтующими животными, и наблюдать, как умело они снимали руно. Но больше всего ей нравились сами стригали. Они виделись ей в романтическом ореоле и представлялись кем-то наподобие пиратов, разбойников или рыцарей в доспехах и на конях.
О стригалях Бет знала все от своего отца, который и сам в юности стриг овец. Ежегодно с приходом зимы во всех колониях Австралии наблюдалась одна и та же картина. Множество мужчин забрасывали на плечо котомки, целовали на прощанье жен и возлюбленных и отправлялись на долгие месяцы странствовать от фермы к ферме, где ждала их работа, и на своем пути встречались им селения с необычными названиями: Куннамулла, Элис Даунс, Равнина Одинокого Дерева. Для молодого человека, не имеющего корней, это была увлекательная жизнь: идти или ехать верхом в неизвестность без уверенности найти работу, ночуя под звездами, распивая чай из котелка в компании друзей-скитальцев. А еще были они необычные ребята. Бет думала, что других таких парней нет на целом свете. Сами они были здоровенные, крепко скроенные, говорили, не выбирая выражений, а вот руки их оставались нежнее, чем кожа младенца, от того, что постоянно смазывались ланолином из шерсти.
А еще Хью говорил дочери, что во всем свете не сыскать команды, спаянной крепче, потому что в стригали шли люди особого склада и редкой силы духа. От такой жизни доставалась сорванная спина и распавшиеся семьи, она награждала болезнью и увечьями от адской работы в стригальне, где температура порой доходила до 50 °C. Ко всему еще занятие это было очень опасным из-за постоянной угрозы получить удар копытом или покалечиться ножницами. В конце каждого дня изнурительного труда, когда раздавался звон колокола, стригаль с ног до головы был покрыт потом, кровью, мочой и экскрементами. А после окончания сезона из года в год все повторялось: сначала в ближайший паб, где через три дня наступало отрезвление без намека на воспоминание о кутеже, а далее следовал казавшийся бесконечным путь домой к жене и ребятишкам и неизменное клятвенное обещание, что это последний сезон. Но наступал следующий год, подходило время стрижки, и стригаля вновь тянуло на тропу странствий.
Отец Бет написал балладу о стригалях: «Эму-Крик». Это был очень длинный рассказ о странствующих стригалях по имени Кривой Мик и Улыбчивый Джек и о стригальнях, где они трудились, начиная от Гундага до Моулфмейна; о лишениях, через которые им пришлось пройти в местечках под названием Брокен-Ривер и Извилистое Болото; об их дружбе и жертвах и об оставшихся дома возлюбленных по имени Мэри, Джейн и Лиззи. Это было одно из первых стихотворений, опубликованных под именем отца, и Бет очень этим гордилась.
Семилетняя девочка обожала стригалей, была влюблена в их жизнь и собиралась, когда вырастет, тоже выбрать для себя это ремесло.
– Ну, маленькая мисс, чем могу служить? – к остановившейся в дверях Бет размашистым шагом направлялся стригаль по имени Лазарь по прозвищу Вонючка.
– Ой, Вонючка! – воскликнула она. – Как же здесь замечательно!
Он посмотрел вокруг на своих уставших парней, с которых пот катился градом, на верещавших овец, облитых собственной мочой, и рассмеялся:
– Да уж, замечательно, дальше некуда.
Бет сунула руки в карманы платья и вздохнула. Это была девочка-сорванец с длинными косами, постоянно чумазая и любившая ходить босиком. Глядя на Бет Уэстбрук, Лазарь только головой качал. В сезон стрижки она все время слонялась вокруг стригальни, а в другое время разъезжала по ферме на своем пони. И за ними неотступно следовала старая пастушья собака Баттон. А вот ее брата Адама больше интересовали растения у реки. Бет была в восторге от Лазаря Вонючки. Он приезжал каждый год со своей командой с неиссякаемым запасом занятных историй, и всегда у него находилось время поболтать с ней. Редкий стригаль не имел прозвища, и как-то раз, он рассказал ей, почему его так прозвали. «Меня так называют – говорил он, – потому что в Библии сказано, что Лазарь сильно смердел». И это Лазарь повесил в столовой для стригалей плакат: «Стригали должны мыться каждые двенадцать месяцев, хотят они того или нет».
Лазарь рассказывал замечательные истории, например, об одном стригале по прозвищу Старая Репа, которому захотелось денек прогулять. Стригали не стригут мокрых овец, потому что это опасно и для человека, и для животного. И вот захотелось Старой Репе получить выходной, ну и сказал он хозяину, что овцы мокрые, думая, что тот его отпустит. А хозяин оказался воробей стреляный и сказал ему: «Ладно, Репа, в таком случае начни с ягнят. Они маленькие и сохнут быстрее взрослых». Но Старая Репа тоже был малый не промах. «Нет, сэр, – ответил он хозяину, – ягнята не могут сохнуть быстрее. Они маленькие и поэтому дальше от солнца».
– Когда я вырасту, я тоже стану стригалем, – объявила Бет, чувствуя, что может упасть в обморок, так сильно волновало ее все происходящее вокруг.
– Вы никак не можете стать стригалем, маленькая мисс, – рассмеялся Лазарь.
– Почему?
– Потому что женщин-стригалей не бывает. Вы будете учиться шить, готовить и всему такому прочему.
– Я всему этому научусь, – вскинула голову Бет, – но и стригалем я тоже стану, как мой папа в молодости. А еще я буду объезжать пастбища, ездить вдоль границ фермы и чинить изгороди, как он делает это сейчас.
Лазарь рассмеялся и снова водрузил на голову шляпу. Для октября день был слишком жарким. Засуха в Западном районе продолжалась, и, как видно, стоило ожидать еще одно жаркое и сухое лето.
