Хелен налила чай в чашки и подсела к Джорджу.
— А третья? — спросил он. — Что случилось с ней?
— Дафна? О, это был настоящий скандал, но о нем мы узнали только несколько недель спустя. Она сбежала. И перед этим облила своего хозяина, этого Моррисона, крутым кипятком, причем плеснула прямо в лицо. Сначала думали, что он не выживет. Однако ему удалось выкарабкаться. Вот только теперь он слеп, а его лицо — один сплошной шрам от ожога. Дороти говорит, сейчас Моррисон выглядит как монстр, которым он всегда был. Она однажды видела его, когда Моррисоны приезжали в Холдон за покупками. Женщина расцвела после того, как ее муж... после того, как с ним приключилось это несчастье. Дафну объявили в розыск, но, если только она сама не явится в жандармерию Крайстчерча, никто ее, разумеется, не найдет. Как по мне, у нее были все основания и для побега, и для того, что она сделала с Моррисоном. Правда, не знаю, какое будущее теперь ждет бедную девушку...
Джордж пожал плечами.
— Вероятно, такое же, которое ждало бы ее в Лондоне. Бедное дитя. Но сиротскому комитету досталось за всю эту аферу, об этом преподобный отец Торн позаботился лично. А ваш пастор Болдуин...
Хелен торжествующе улыбнулась.
— Вместо него епископом Кентербери назначили Харпера. Я при этой мысли испытываю совершенно нехристианское злорадство! Но рассказывайте дальше! Ваш отец...
— ...по-прежнему руководит торговым домом Гринвудов. Фирма растет и процветает. Королева всячески поддерживает международную торговлю, а в колониях можно нажить неплохое состояние — как правило, за счет аборигенов. Мне приходилось видеть такое... Ваши маори должны радоваться тому, что им удается мирно сосуществовать с белыми переселенцами. Но мы с моим отцом — так уж вышло — тоже получаем выгоду от жесточайшей эксплуатации этих стран. В самой же Англии процветает индустриализация, хоть и с бесчинствами, которые нравятся мне столь же мало, как и живодерство в колониях. На некоторых фабриках царят такие порядки... от которых становится по-настоящему жутко. Если задуматься, ни в одной из заокеанских колоний мне не понравилось так, как в Новой Зеландии. Но я слишком увлекся...
Возвращаясь обратно к теме разговора, Джордж понял, что сделал последнее замечание не для того, чтобы польстить Хелен.
Ему действительно нравилась эта страна. Честные и спокойные люди, прекрасные просторные равнины, обрамленные величественными горами, большие фермы с сытыми овцами и коровами на роскошных пастбищах... и Крайстчерч, который изо всех сил старается превратиться в типичный английский епископский и университетский город на другом конце земли.
— Чем занимается Уильям? — спросила Хелен.
Джордж вздохнул и многозначительно отвел взгляд.
— Уильям не поступил в колледж, но на это вы, полагаю, и не рассчитывали?
Хелен покачала головой.
— У него было множество гувернеров, которых почти сразу же увольняли: сначала моя мать — потому что они были слишком строги к Уильяму, а затем мой отец — потому что они не могли привить ему интереса к знаниям. Уже год как он работает в нашей фирме, если только это можно назвать работой... Фактически он лишь убивает время, не испытывая недостатка в товарищах обоих полов. Сначала он открыл для себя пабы, а теперь девушек. К сожалению, преимущественно уличных. Однако Уильям даже не понимает этого. Напротив, леди наводят на него страх, а женщины легкого поведения восхищают. Моего отца это убивает, а мать по-прежнему ничего не замечает. Но что будет, когда...
Джордж не договорил, но Хелен знала, о чем он думает. Однажды Роберт Гринвуд умрет, и фирму унаследуют его сыновья. Тогда Джорджу придется либо выплатить Уильяму его долю, что, скорее всего, погубит такую огромную компанию, как торговый дом Гринвудов, либо и дальше терпеть вмешательство брата в дела фирмы. Последнее, по мнению Хелен, Джордж вряд ли смог бы долго выносить.
Учительница и коммерсант, погрузившись в невеселые раздумья, молча пили чай. Внезапно входная дверь распахнулась и в комнату влетели Флёр и Рубен.
— Мы выиграли! — с сияющим видом прокричала Флёретта, размахивая импровизированным молоточком для крокета. — Мы с Рубеном — победители!
— Вы смошенничали! — упрекнула дочь показавшаяся на пороге Гвинейра. Она тоже выглядела запыхавшейся и немного запачкала платье, но зато, судя по всему, неплохо повеселилась. — Я своими глазами видела, как ты украдкой пропихнула мяч Рубена через последние воротца!
Хелен нахмурила брови.
— Это правда, Рубен? И ты ничего не сказал?
— Этими кривыми молотками не получается бить ме... мет... как ты говорил, Рубен? — встала на защиту друга Флёр.
— Метко, — сказал Рубен. — Но направление было правильным!
Джордж улыбнулся.
— Когда я снова попаду в Англию, то перешлю вам почтой настоящие молотки, — пообещал он. — Но тогда вы больше не будете плутовать!
— Точно пришлешь? — спросила Флёр.
Рубен же в это время был обеспокоен совсем другим вопросом. Мальчик посмотрел на Хелен и, без сомнения, хорошо знакомого ей гостя своими умными карими глазами и неожиданно обратился к Джорджу:
— Ты приехал из Англии. Ты мой настоящий отец?
У Гвин перехватило дыхание, а Хелен залилась краской.
— Рубен! Что за чушь ты несешь? У тебя всего один отец, и ты его прекрасно знаешь! — Женщина с извиняющимся видом повернулась к Джорджу: — Надеюсь, вы не подумаете ничего такого! Просто... Рубен... у мальчика не лучшие отношения с отцом, и в последнее время он склоняется к мысли о том, что Говард... ну... что у него, возможно, есть еще один отец, где-нибудь в Англии. Мне кажется, все дело в том, что я слишком много рассказывала ему о своем отце, его дедушке. Понимаете, мальчик очень на него похож... А Рубен, должно быть, понял это превратно. Рубен, сейчас же извинись!
Джордж улыбнулся.
— Ему не нужно извиняться. Я даже чувствую себя польщенным. Кто бы не хотел оказаться родственником Рубена Гуда, благородного разбойника и выдающегося игрока в крокет! Как думаешь, Рубен, я мог бы оказаться твоим дядей? Дядей обычно бывает несколько.
Рубен задумался.
— Рубен! Он хочет послать нам настоящие молотки для крокета! Чем плохо, когда у тебя есть такой дядя? Можешь быть моим дядей, мистер Гринвуд, — предложила практичная Флёр.
Гвинейра закатила глаза.
— Если она и дальше будет во всем исходить из финансовых соображений, нам не составит труда выдать ее замуж.
— Я выйду замуж за Рубена, — заявила Флёр. — А он женится на мне, так ведь, Рубен? — спросила она, размахивая крокетным молотком. Рубену сейчас лучше было не спорить.
