Картина называется «Гонец. Восста род на род». В самом названии — цитата из «Повести временных лет», из рассказа о призвании варяжских князей: «И въста род на род, и быша в них усобице, и воевати почаша сами на ся». Иными словами, Рерих «иллюстрирует» слова летописи об усобицах племен. Картина передает тревожное настроение. Ночью, к притихшему на холме у берега реки городищу, плывет челнок, лодка-однодеревка (именно такие лодки, по сообщению Константина Багрянородного, были основным средством передвижения по рекам восточных славян). В лодке двое: стоящий молодой мужчина гребет веслом, старик, вероятно, старейшина одного из родов, сидит на дне лодки, устало положив руки на вытянутые ноги. Из-за холма выглядывает серп луны, чуть освещая темноту вокруг. Колорит картины, решенной в темных синих, зеленых, приглушенных белых тонах, заставляет вспомнить ночные пейзажи Куинджи. Здесь также удивительно передан свет и ярким рожком на ночном синем небе виднеется месяц. Судя по замыслу, Рерих стремился передать «диссонанс спокойствия природы с целью поездки выборных». Вся картина мыслилась как пролог к большому циклу работ о начале Руси. Общая идея цикла становится ясной из записных книжек художника. Вот как он формулирует ее:
«Начало Руси совпадает с установлением в ней общего государственного устройства взамен господствовавшего до той поры исключительно родового быта. Устройство это возникло на русской почве, но при содействии не русского иноземного рода, по летописи Нестора, а варяжского. Так представляется знаменательный исходный пункт русской истории». Рерих «задался целью воспроизвести вышеуказанную мысль в серии картин, изображающих наиболее характерные моменты начала Российского государства». За «Гонцом» следовали такие сюжеты, как ночная сходка в городке, разорение славянского поселка соседями, варяжские ладьи в северном море, набег славянского рода, призвавшего варяжскую дружину, на соседних родичей, битва славян, вече славянских родов у священного дуба поутру, княжеское полюдье, курганы. Были у Рериха и другие сюжеты, в частности языческое гадание, побежденные на невольничьем рынке в Константинополе и т. д.[431] К сожалению, полностью осуществить этот замысел художнику не удалось. Однако некоторые из его последующих картин тематически непосредственно примыкают к этому циклу. Таковы, например, знаменитые «Заморские гости» (1901–1902). Существует несколько вариантов этой картины, изображающей варяжские ладьи, плывущие по просторам Северной Руси. «Гонец» же вызвал восторженный прием публики, картину хвалили и Стасов, и Репин, и Л. Толстой, а П. М. Третьяков приобрел ее для своей галереи, где она находится и сейчас.
Романтизация начальной русской истории в эпоху Серебряного века «оживила» даже само имя Рюрика. Оно, конечно, воспринималось как некая экзотическая архаика, став, например, частью псевдонима поэта Михаила Александровича Ковалева (1891–1981) — Рюрик Ивнев. Хотя существовали и вполне «официальные» Рюрики, такие как Рюрик Юрьевич Геринг (1898–1932?), поэт, писавший под псевдонимом Рюрик Рок, активный участник литературной группы начала 1920-х годов «Ничевоки», или внук знаменитого ювелира Рюрик Агафонович Фаберже (1908–1978). Вероятно, под влиянием этой традиции появлялись и «Рюрики» в ранний постреволюционный период, например, этнограф Рюрик Леонидович Садоков (1929–1984).
Так, в начале XX века образ Рюрика обрел «новое дыхание» в русской культуре. Затем наступил долгий, «нигилистический» перерыв.
Заключение
Тень «Варяжского гостя»
В начале XXI века фигура первого русского князя вновь обретает значение в общественном сознании. В 2002 году исполнилось 1140 лет со времени прихода Рюрика на Русь. Это был первый юбилей российской государственности, как-то отмеченный в современной России. Научная общественность провела в конце сентября конференцию «Рюриковичи и российская государственность»[432]. А в конце года вышел специальный сдвоенный номер журнала «Родина», посвященный истории домонгольской Руси, в котором было опубликовано немало содержательных статей ведущих отечественных специалистов в этой области. Издательским центром «Марка» РФ была выпущена почтовая марка России «1140 лет российской государственности». На ней в красивом декоративном оформлении изображен памятник «Тысячелетие России» с фигурой Рюрика в центре. Надпись на марке гласит: «Въ лето 6370 и прия власть Рюрикъ». К сожалению, выполнена она с ошибкой («власть» вместо «власть») и, будучи вырванной из контекста, лишена первоначального смысла. Ведь в летописи эти слова идут после сообщения о смерти Синеуса и Трувора, после чего «и прия власть Рюрикъ». В тексте же на марке союз «и» оказывается совершенно излишним. Но сам факт филателистического «отмечания» этой исторической даты показателен. Археологические раскопки, выявившие в Старой Ладоге слои середины VIII века, позволили говорить о ней как о древнейшем русском городе (и даже как о «первой столице Руси»). В 2003 году на официальном уровне (соответствующий указ был подписан президентом России) отмечалось 1250-летие Старой Ладоги. Юбилей ознаменовался несколькими научными мероприятиями, в частности конференциями в Старой Ладоге и Петербурге, открытием в Старой Ладоге археологического музея, торжественным праздником 16 августа, масштабной выставкой в Эрмитаже. «Марка» выпустила почтовую карточку (художник А. Московец) с оригинальной маркой, на которой представлена Староладожская крепость, и довольно неумелым рисунком-коллажем с изображением ладожских храмов и плывущей по Волхову ладьи.
Юбилеи подвигли на создание местных достопримечательностей. Так, в 2004 году в городе Приозерске, который с XIII века был известен как Корела, а во времена шведской власти назывался Кексгольм, установили памятник Рюрику. Дело в том, что в позднем сказании о славянском народе и о «зачале Новограда», относящемся к XVII веку, имеется вымышленное известие о том, что в 879 году «умре Рюрик в Кореле в воине, тамо положен бысть в городе Кореле». Ясно, что версия эта появилась в то время, когда Россия утеряла Корелу, ставшую шведским Кексгольмом, и должна была подкрепить территориальные притязания Московского царства на эти земли. Памятник в Кореле был установлен, таким образом, к 1125-летию со времени смерти Рюрика. На гранитном камне высечены слова сказания и изображена ладья.
Увлеченность некоторых авторов местными легендами порождает весьма смелые умозаключения. Так, локальная народная традиция связывает с Рюриком, вернее, с неким Юриком, сопку Шум-гора, которая находится на берегу реки Луги в Батецком районе Новгородской области. «Рассказы старожилов» о могиле Рюрика подвигли поклонников краеведческих легенд на исследования этой сопки (первые работы здесь провел известный археолог Г. С. Лебедев в 2002 году). Появились сообщения о находке неких надписей на валунах с верхней площадки сопки и совершенно фантастические их интерпретации. Откровенно бредовая телепрограмма «Искатели» посвятила одну из своих передач поискам «могилы Рюрика» (этим якобы занимались еще нацистские археологи летом 1942 года)… Всё это, конечно, не имеет никакого отношения к науке и больше связано с той волной безудержных фантазий на темы древнейшей русской истории, которая в последние годы буквально захлестнула российский книжный рынок[433]. Одна из последних сенсационно звучащих новостей, связанных с Рюриком, сообщает о находке в Старой Ладоге герба (!) этого князя. Таковым признается часть изображения птицы (что само по себе отнюдь не очевидно), сохранившегося на половинке глиняной литейной формы второй четверти X века, найденной в Старой Ладоге. Эта фигура связывается и с разнообразными изображениями птиц в различных культурах Западной и Восточной Европы, и конечно же с небезызвестными «знаками Рюриковичей»[434].
