Мунемея вышла навстречу взволнованному Прикопсу, вытирая могучие руки о фартук в розовые цветочки: она как раз намеревалась побаловать семейство фирменным пирогом.
— Добрый день, господин Прикопс, — сказала она своим густым голосом, который имел свойство утихомиривать окружающих, как масло, вылитое на воду, усмиряет самое могучее волнение. — Надеюсь, случилось что-то приятное?
— Не просто приятное, но и чрезвычайное! Мадам Топотан, дорогие друзья, любезные соседи! Я стал свидетелем невероятного события, практически чуда и хочу разделить с вами эту огромную радость. Потом я, конечно же, напишу статью во все ведущие садоводческие журналы и газеты и укажу вас в качестве очевидцев этого замечательного, этого волнительного происшествия!
Мунемея осторожно сняла фартук и аккуратно сложила его. Очень аккуратно. Как-то чересчур бережно и аккуратно, подумала мадам Горгарога — не слишком ли сильная реакция на слабую угрозу попасть в садоводческую статью?
— Мадам Горгарога! — продолжал между тем восклицать счастливый циклоп. — Помните, не так давно, приблизительно тогда, когда наш славный Такангор отправился за подвигами и славой, мне прислали уникальное растение?
— Шарик с колючками? — спросила почтальонша, которую никогда не подводила память, если она сама того не хотела.
— Это его бутон. На самом деле это цветок изумительной, невообразимой красоты, но, увы, он цветет только в полнейшей темноте, а на свету сразу закрывается и снова становится, как вы удивительно точно вспомнили, шариком с колючками. И вот сегодня цветок внезапно зацвел. Его аромат… его неповторимый цвет и безупречная форма! Ах, друзья, я хочу, чтобы вы успели насладиться этим волшебством, ведь кто знает, когда оно закончится! Идемте, идемте же со мной скорее!
— Мы говорим о так называемой Звезде Тьмы? — спросила Мунемея.
— Мадам Топотан! — всплеснул руками Прикопс. — Я всегда знал, что вы кладезь разнообразных знаний! Именно о ней. Теперь я еще более жажду поделиться с вами своим счастьем!
— В пещере было темно? — снова спросила Мунемея как бы невпопад.
— В том-то и дело! Я вынес его на улицу, хотел окропить удобрениями, сбрызнуть водой, дать подышать, как это рекомендуют делать знатоки в «Вершках и Корешках». Хотя «Тайная жизнь тычинок и пестиков» категорически настаивает…
— Мадам Горгарога! — прекрасная минотавриха выпрямилась во весь свой гигантский рост. — Ключ у вас с собой?
— От башни?
— Да.
— Ужасно тяжелый, но я таскаю его с собой исключительно из глубокого уважения к вам…
— Довольно, — резко оборвала ее Мунемея. — В укрытие! Все в укрытие. Слышите? Господин Прикопс, попрошу вас проследовать вместе с остальными в кабачок «На рогах», не отвлекаясь на местную и не местную флору. Бакандор, сынок, возглавь публику!
— Маменька!
— Мадам Топотан! Объясните же, в чем дело!
Мунемея внимательно огляделась по сторонам. Ее ноздри тревожно раздувались, хвост хлестал по бокам, дыхание становилось все тяжелее.
— Дамы и господа! — сказала она тем самым голосом, каким ее великий сын вдохновлял войска на битву. — Друзья! Цветок, именуемый Звездой Тьмы, раскрывается на свету в единственном случае — тогда, когда Тьма приближается непосредственно к месту его нахождения.
— Я ничего об этом не слышал, — запротестовал циклоп.
— Скоро увидите и напишете статью. Чтобы это случилось, прошу всех отправиться в безопасное место. Мадам Горгарога покажет вам пример.
— Позвольте, позвольте, — упирался Прикопс. — Откуда вы взяли эту информацию? Проще говоря, кто вам сказал?
— Господин Прикопс, Звезда Тьмы стоит таких огромных денег вовсе не потому, что дорога сердцу каждого садовода-любителя, копающегося на своих крохотных грядках под этим бесплатным солнцем. Она бесценна, потому что идет нарасхват у магов и прорицателей, ибо ее способность предсказывать появление темных сил несравненна. У вас осталось не более получаса, чтобы последовать моему доброму совету. В противном случае «Вешки и корешки» напечатают ваш некролог.
— Я только возьму булаву и встану в строй рядом с вами, — пропыхтел дедушка Атентар.
— Ни в коем случае. Вы идете в подземелье вместе со всеми. Это приказ.
Младший Мототим открыл было рот, чтобы возразить что-то меткое, но мать дернула его за руку:
— Ты слышал? Это приказ.
Каждый был бы тираном, если бы мог
Даниэль Дефо
— А вы сами, маменька? — спросил Бакандор, подозревающий неладное.
— Я останусь тут. Мне еще нужно завершить пару дел.
— Тогда и я никуда не пойду.
— И я не пойду, — заявил Милталкон. — И не сверкайте глазами, сейчас у вас все равно нет времени меня убивать, я правильно понимаю?
— Правильно, — ответила великолепная родительница. — Но уверяю тебя, что как только выдастся свободная минутка, я сразу приступлю.
— Вот тогда и поговорим, — сказали братья.
Мунемея окинула сыновей взглядом, в котором сквозило явное одобрение.
— Ступайте с Бакандором в тайник и принесите мне ларец. Тот самый. А потом возвращайтесь в лабиринт и уводите сестер на нижний уровень. Я что-то неясно объяснила?
— Никак нет! — по-военному четко отвечал Милталкон, борясь с навязчивым желанием отдать маменьке честь.
— Кентавров отправить по домам, собрать всех, кто не слышал новости, организованной группой, без паники, бессмысленных криков и глупых скопидомских порывов — имущество не паковать, а спасаться бегством в подземелье! Мадам Горгарога, что вы дышите тут, как печальная жаба на листике?
Горгулья хотела что-то сказать, возразить, попросить. Может, просто попрощаться, но в этот миг на небе появилось ослепительное серебристо-белое пятно, и у нее перехватило дыхание от удивления. Пятно стремительно приближалось, увеличиваясь в размерах.
— Это оно? — шепотом спросил Прикопс.
— Еще нет. Но если вы намерены стоять и дожидаться «его», я вам не завидую. «Оно» покажется вам пончиком. Я ясно выражаюсь? Бегом, все бегом отсюда, — прикрикнула Мунемея, и взволнованная шумная толпа повалила через холмы и виноградники к возвышавшейся посреди Малых Пегасиков башне, известной всем местным жителям как кабачок «На рогах».
* * *
Гений – человек, способный решать проблемы,
о которых вы не знали, способом, который нам непонятен
Ф. Кернан
Исполняя свой долг сюзерена, Зелг в сопровождении Такангора отправился в Виззл, чтобы лично рассказать добрым подданным о постигшей их утрате, утешить, успокоить, пообещать защиту. Он понимал, что весть, которую он принесет, разрушит привычный уклад их жизни, причинит много горя, и поэтому чувствовал себя отвратительно. Он подвел обитателей Кассарии, тех, кто доверял ему, тех, кто так бережно хранил для него наследие предков. А вот он всего этого не уберег. Однако молодой герцог был уже не тот, что в день прибытия в родовой замок. Сколь бы скверно ни было у него на душе, он вовсе не собирался сдаваться. Как проницательно написал Валтасей Тоюмеф, конец света — это еще не конец света.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
