Так вот, можно пойти в рощу, пожелать наоборот: тебе, мол, золотой, а мне костяной. И тут же новый зуб на месте вставного вырастает".
Второй обитатель рощи — Кривой — якобы исполнял вообще любые желания, а не только насчет зубов.
Но существом он был капризным и коварным. «О нем тут всякое рассказывают, — делился Мещерский. — Надо подойти к самой старой березе в роще, но непременно с восточной стороны на зорьке, чтобы он тебя раньше не учуял и не сцапал. Три раза постучать по стволу и спросить: „Тут ли Кривой?“ Ему некуда будет деваться, и он ответит: „Тут“. И тогда можно смело говорить свое желание. Но подходить к березе надо осторожно. Кривой — малый не промах. Ему еще древние пруссы на этом капище кровавые жертвы приносили».
«А кто он такой, этот Кривой? — спросила Катя, хотя тогда, после увиденного на берегу, ей было глубоко наплевать на все эти сказки. — Кто он? Тролль, что ли, гоблин, леший?» — «Все вместе, а скорее всего, воплощенный дух дерева», — ответил Мещерский и туг же вдохновенно углубился в малопонятный "морфологический разбор этнографо-мифологического топонима «Кривой».
Старую березу не надо было долго искать. Толстое дуплистое дерево росло в центре небольшой открытой поляны в конце аллеи. Утреннее солнце, прорвавшись сквозь тучи, освещало корявый, поросший мхом ствол и мощные ветви. Катя запрокинула голову — какое высокое дерево. Потом посмотрела вниз, себе под ноги, и… На узловатом корне — юркий буро-желтый комочек меха. Крохотная полевая мышь забавно умывала мордочку передними лапками. Глазки-бусинки с любопытством зыркнули на Катю, зверек пискнул и юркнул в траву. Катя как во сне потянулась к стволу, постучала, точно в запертую дверь, и спросила: «Тут ли Кривой, эй?» И только потом вспомнила, что понятия не имеет, с какой стороны подходила к березе — с восточной ли, западной?
Порыв ветра запутался в листве, где-то высоко в ветвях каркнула ворона. Сзади хрустнули ветки и…
Катя резко обернулась. Сердце сразу упало куда-то вниз и бешено застучало чуть ли не в пятках — в кустах за деревьями кто-то был! Кто-то прятался там, среди этой зеленой непроницаемой завесы. Катя чувствовала чей-то взгляд. Потом снова хрустнула ветка под чьими-то шагами. И Катя, не помня себя, кинулась по аллее назад.
Никогда в жизни она так не пугалась. Перед глазами маячила картина — женщина в красном сарафане, скорчившаяся на песке. Женщина с располосованным ножом горлом.
Катя выскочила на опушку. Впереди расстилался луг, за ним — церковь и пруд. Кругом было тихо. Даже ветер снова притаился за грядой дюн. Катя пошла вперед, стараясь дышать ровнее. Ну, что — допутешествовалась? Так тебе и надо. Не слоняйся одна, не пытайся обмануть сама себя, что смерть этой несчастной Преториус совершенно на тебя не подействовала. Вон как подействовала — коленки даже трясутся.
Катя снова оглянулась. Кто был в роще в этот ранний час? Ведь ей не показалось, нет — в кустах явно кто-то прятался. Она слышала его. Она чувствовала чей-то взгляд. Черт, вот и смейся над сказками про старого прусского лешего, сторожащего свою заповедную рощу…
И вдруг среди деревьев показалась высокая темная фигура. Катя быстро присела в траву, спрятавшись за какой-то валун. Оказалось, что это не что иное, как могильный камень. На замшелой его поверхности была едва различима какая-то готическая надпись. И дата — 1710 год. Темная фигура среди деревьев двигалась как-то странно — то наклоняясь, то распрямляясь, кружа на одном месте. Вот незнакомец снова наклонился, потом сделал какое-то движение, словно отряхивая колени, выпрямился и зашагал в сторону пруда.
Когда он приблизился, выйдя на открытое место, Катя наконец узнала его. Это был Линк. Одет он был в рабочий комбинезон и черную куртку, а в руках нес садовую тяпку и грабли.
Катя притаилась за своим камнем. Линк прошел в нескольких метрах от нее, направляясь к церкви. Она подождала, пока он скроется за ее дверью, и только тогда покинула свое убежище. Больше из рощи никто не показывался. Она еще немного подождала — нет, никого. Выходит, там был этот чудной немец, там, в кустах у березы? Кроме него, тут вроде никого больше нет… Если это был действительно Линк, что он делал в роще, зачем прятался, зачем следил за ней, так ее испугав? Катя медленно, с опаской приблизилась к опушке. Надо выяснить, что он там делал — вон это место среди деревьев. Что он там — клад искал, что ли, или могилу раскапывал? Катя шагнула вперед — сейчас быстренько гляну, что там, и назад, на шоссе, и в гостиницу… Внезапно она остановилась: среди зарослей папоротника был расчищен небольшой пятачок со свежевыполотой травой и посаженными садовыми мхами разных цветов — от изумрудного до фиолетового. На этом заботливо ухоженном клочке земли покоились две могильных плиты. Едва различимую надпись на одной из них явно, но безуспешно кто-то пытался отчистить и восстановить. Надпись, судя по сохранившимся буквам, была на немецком. А рядом с плитой на жестяной табличке, прибитой ко вкопанной в землю палке, свежей черной краской была сделана надпись по-русски мелкими печатными буквами с ошибками в нескольких словах: "Когда мы баролись с валнами, где чиловеческая помащь была напрасна, где ничего нельзя было увидеть, кроме ужаса и смерти, взывали мы к Господу в нашей беде: «Господи, спаси нас, смилуйся над нами!»
* * *
Без четверти одиннадцать Катя уже подходила к зданию почты. На углу возле опорного пункта скучали мотоцикл Катюшина и два пыльных черных джипа.
Внезапно железная дверь опорного пункта распахнулась, и оттуда стремительно выкатился маленький толстый лысый мужчина лет пятидесяти, одетый в дорогую спортивную куртку. Следом за ним, точно черный горох, посыпались явные охранники — все как на подбор рослые здоровяки в строгих костюмах. Позади охранников Катя узрела Катюшина. Вид у него был растерянный и злой:
— Подождите, Алексей Модестович, мы ж еще не закончили! — крикнул он важному толстяку-коротышке, но тот даже не оглянулся, небрежно бросив через плечо:
— Я буду говорить только с прокурором. Машину я заберу позже. За ней приедет мой человек.
Он направился к джипу. Один из молодцов резво забежал вперед, предупредительно открывая дверь. И в тот момент, когда толстяк уже садился в машину, в дверях опорного пункта за спиной Катюшина появился Борис Чайкин. Катя увидела, что он бледен как полотно и чем-то до смерти напуган.
Тут один из охранников остановился, обернулся:
— А ты, — он ткнул в Чайкина толстым пальцем
