Взгляд Дика стал почти горестным, и Сью вдруг показалось, что за обликом взрослого мужчины скрывается маленький мальчик.
Мальчик, которому отчаянно хотелось избавить мать от тяжкого труда и который не мог сделать этого в силу своих лет.
— А дальше? — осторожно спросила она.
— Непосильный труд свел ее в могилу. И отца тоже. Его гордость невыносимо страдала от того, что он находится на содержании женщины. Они оба недоедали, чтобы досыта накормить нас, детей, и поплатились за это. В наших краях началась эпидемия гриппа, которая унесла их обоих. Мне тогда было десять, — поколебавшись, прибавил он, словно последнее особого значения не имело.
Сью по себе знала, что такое детская боль, и всем сердцем понимала отчаяние и муку Дика, ставшего сиротой в десять лет.
— Господи, как вы это выдержали?! — участливо проговорила она и увидела, что на его скулах заиграли желваки и почти сразу же исчезли. Видимо, за долгие годы Дик научился контролировать выражение своего лица, чтобы оно никогда не выдавало его.
— Меня вырастила сестра, — сказал он и улыбнулся, но в улыбке сквозила горечь, которой Сью не могла найти объяснения. — Джессика пожертвовала своей учебой в университете, чтобы годы спустя послать в университет меня. И за это я всегда буду перед ней в долгу. — Очевидно, Дику потребовалась передышка, потому то он повернулся и преувеличенно-внимательно стал искать взглядом официанта.
К тому времени как официант принес заказанную минеральную воду, Дик уже обрел обычную самоуверенность. Холодок в глубине его глаз подсказал Сью, что он не потерпит сочувствия, даже продиктованного самыми добрыми побуждениями.
— Вот вы и узнали все мои тайны, — непринужденно продолжил Дик. — Наверное, теперь ваша очередь?
Сью стало неуютно под его взглядом, в котором сквозили отчуждение и какое-то ледяное любопытство, от чего у девушки спазматически сжалось горло. Понадобилось несколько глотков вина, чтобы вернуть себе самообладание, решимость и способность спокойно смотреть на своего спутника.
— Что вы хотите знать? — тихо спросила она.
— Ну, все, что обычно рассказывают в таких случаях.
Какой у него чужой голос, подумала Сью. Он, видно, решил, что чересчур разоткровенничался и теперь пора сделать шаг назад, снова стать холодным, неприступным и далеким.
— Вам, по-моему, это вряд ли будет интересно, — честно призналась она.
— Почему же?
— Наверное, вам и так надоели женские откровения.
Дик как-то странно улыбнулся.
— У меня нет привычки расспрашивать о чужих сердечных делах, милая, — если вы это имели в виду.
Должна ли она понять это так, что он скрытен?
Интересно, сколько женщин по первой же просьбе делились с Ричардом тайнами своего прошлого? Может статься, кое-кто сгущал краски, чтобы произвести большее впечатление. Они, наверное, многое преувеличивали, где-то переставляли акценты, чтобы не обмануть воображаемых ими ожиданий собеседника.
Нет, это не для Сью! У нее было ничем не примечательное детство. Ребенком она часто чувствовала себя одинокой, но никогда не драматизировала это обстоятельство.
— Мое детство прошло в маленькой деревушке в Суссексе, — коротко сообщила Сью. — Моя мать по-прежнему живет гам.
— А отец?
— Он умер, когда мне было одиннадцать. — Сью быстро пригубила бокал.
— Значит, у нас есть нечто общее. — Голос Дика прозвучал как-то сдавленно, словно мужчина сделал неприятное открытие.
— Да. — Сью подняла глаза, и между сидящей за столом парой возникло такое же не выражаемое словами взаимопонимание, как тогда, в клубе, когда девушка вдруг осознала, что может влюбиться в Дика. Влюбиться по-настоящему.
Ричард задумчиво прищурил глаза. Казалось, что он что-то прикидывает в уме.
— Значит, вы живете одна... уже сколько лет?
— Семь. Мне двадцать пять. — Ей хотелось придать своему голосу жизнерадостность, держаться так, словно этот разговор — не более чем светская болтовня малознакомых людей, а не допрос с пристрастием. Но больше было похоже на последнее!
Дик поставил свой бокал на стол и улыбнулся. Он решил переменить тему, чтобы разрядить обстановку.
— А вы всегда хотели летать? — спросил он, не спуская с девушки глаз.
Сью кивнула. Она действительно всегда мечтала летать, и никогда не жалела о своем выборе.
— Всегда, — ответила она. — Еще ни разу не побывав в небе, я уже знала, что хочу быть только стюардессой. Я пришла в «Бритиш Эйруэйз», когда мне было восемнадцать, и работаю там до сих пор.
Дик откинулся на спинку стула, наблюдая, как официант ставит перед Сью тарелку салата.
— И нравится вам быть стюардессой? Вас привлекла романтика или что-то другое?
Сью тронула вилкой мякоть авокадо и нахмурилась.
— Разве необходимо задавать мне все эти вопросы? — с упреком сказала она. — То есть я хочу сказать... вы наверняка встречались со стюардессами... и все знаете... У меня вовсе нет желания навязывать вам очередное устное сочинение на тему «Почему мне нравится моя работа»!
— Так кто же из нас циник? — холодно осведомился Дик. Его чувственные губы сжались в узкую полоску. — Уверяю вас, мне нельзя ничего навязать.
Конечно, нельзя. Сью даже представить себе не могла, чтобы у кого-нибудь хватило силы принудить Ричарда Макхэтти к тому, чего тот сам не хотел!
Сью вновь пригубила великолепного вина, которое выбрал Дик, и отважилась прямо посмотреть в его серые глаза, обрамленные черными ресницами.
— Работать стюардессой — это просто здорово. Прежде всего по одной простой причине — можно посмотреть весь мир, познакомиться с новыми людьми.
— И в конце концов?..
Сью удивленно заморгала.
— Что в конце концов?
— Когда вам исполнится сорок, вы и тогда будете стюардессой?
Сью непонимающе смотрела на Дика. Затем представила, что еще долгих пятнадцать лет ей предстоит толкать тяжелые тележки по узкому проходу, и содрогнулась.
— Ну... нет. Конечно нет.
— А что вы будете делать в сорок?
Сью почему-то стеснялась сказать, что к сорока годам надеется создать семью с каким-нибудь хорошим человеком и растить целую кучу детей!
— Я... гм... пока не думала об этом, — невнятно пробормотала она.
Дик окинул ее тяжелым, недоверчивым взглядом.
— Вот как? Разве вы не хотели бы к тому времени зажить мирной семейной жизнью? Разве вы не хотите замуж, Сью?
Он словно прочел ее мысли, и девушка растерялась.
— Может, и так, — с независимым видом произнесла она, стараясь не обижаться на снисходительный тон. В устах Дика ее планы завести семью превращались в некое совершенно абсурдное желание, вроде идеи полететь на Луну на воздушном шаре. — Почему бы и нет?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
