Читаем без скачивания Ирландские танцы - Евгений Васильевич Шалашов

торгпредства, а в Вене нет. Так что, сначала придется приложить руку к обустройству нового центра, а уже потом ехать в действующий, принимать отчеты.

Вообще-то, разумнее мне изначально заехать в эти города, а уже потом отправляться в Париж, но какой же тут разум, если переживаешь из-за беременной жены? К тому же, те специалисты, которых я требовал из Москвы, все равно приехали в Париж, а теперь маялись дурью в «Виолетте» или осматривали достопримечательности Парижа, вместо того, чтобы работать. Прислали, разумеется, далеко не всех, но чем богаты…

Была мысль прихватить с собой в Вену еще и бывшего поручика, сведущего в автотехнике, но прикинув, от этой идеи отказался. Чехословакия, отделившись от Австро-Венгрии, очень болезненно воспринимает все посягательства на свой суверенитет, поэтому отыскивать следы военнопленных нужно предельно аккуратно и строго в рамках закона. Но для начала отправил сообщение в Москву, пусть старшие товарищи думают и пытаются связаться с чешским правительством. Мне кажется, в Чехословакии может отыскаться не только лагерь близ завода, выпускающего «Татры», но и другие. Можно бы вообще не заморачиваться с таким делом, как возвращение на родину бывших подданных Российской империи — не мое это дело, но и пройти мимо тоже нельзя. У нас и так со времен девятьсот четырнадцатого года слишком большие потери, нам каждый человек дорог. Но это, за исключением тех, кем уже дорожить не стоит. К чему это я?

Успел сделать еще кое-какие дела, некоторые — не очень приятные. Например — отдал взять в оперативную разработку Евгения Кожевникова, приказав при надобности — поступать по ситуации. То, что выявила Светлана Николаевна, занимаясь наблюдением оказалось тревожным. Значит, придется действовать быстро и, по возможности, жестко.

Для таких дел, кроме бывшей подпольщицы, у меня имеется внутренняя (или личная — как вам угодно!) контрразведка в лице бывшего жандармского ротмистра Книгочеева. Александр Васильевич живет не в самом торгпредстве, а вместе с супругой снимает квартиру. Сильно он перед товарищами не засвечен, занимается моими специальными поручениями. В самом здании торгрпредства экс-жандарм бывал, но мало ли кто ко мне заходит? По Савинкову и Рейли руководство нам дало отбой, а я собирался «загрузить» Книгочеева другой работой. Давно хочу добраться до одного субъекта, что вывез из России множество документов, которые вывозить не следовало. Значит, субъект немного подождет, а вот это дело нужно сделать немедленно, бросив на его исполнение имеющиеся силы и средства.

С Кожевниковым, если Книгочеев и пересекался, то раза два, не больше. В лицо бывший гимназист бывшего жандарма знает, но Александру Васильевичу виднее, что делать.

Задачу я экс-жандарму поставил, деньги у него имеются, а тот, вроде бы, и сам был рад заняться профильным делом. Надоело Александру Васильевичу ерундой маяться, в библиотеках штаны просиживать. Что ж, пусть и займется. А тонкости… Так нужно ли мне об этом знать? Разумеется, очень нужно, но узнаю обо всем позже, потом. Супруга, кстати, так нас с Наташей на пироги и не дождалась. Может, после моего возвращения и сподобимся?

Вместе со мной засобирался в дорогу и граф Комаровский. В Вене у него «наклевывалась» покупка банка, а этот вопрос уже ни по телефону, ни по телеграфу решить нельзя, придется ехать туда самому, все уточнить и проверить, вести переговоры с партнерами. Но поедем мы с тестем не одним поездом, а разными, с разрывом в пару дней. Покупка банка не входит в задачи торгового представительства РСФСР, а дело, скажем так, сугубо частное. Можно сказать — семейное. Владельцем станет сам Комаровский-старший, а то, что через этот банк, будут проходить всякие операции, что станут если не обогащать разведку, то хотя бы компенсировать ее расходы– про то никто знать не должен. Кроме тех, кому про то знать положено. Впрочем, есть у меня подозрение, что тесть уже обо всем догадался. Но в сомнительных операциях банк не станет участвовать, а вложение средств, покупка ценных бумаг — это нормально. Главное, чтобы банк не покупал акции, сработанные фирмой «Семенцов и К».

А вместе со мной в Вену отправились пять товарищей, которые и станут осуществлять непосредственную работу. Моя задача выйти на контакт с правительственными чиновниками, «закинуть» в МИД необходимые документы, а потом придется сидеть и ждать. А зачем мне торчать в Вене целый месяц? В крайнем случае, если не смогут зарегистрировать торгпредство без меня, отправят телеграмму в Париж, я тотчас приеду. Потенциальным начальником Венторгпредства назначили товарища Авдеева, присланного наркоматом торговли. Сказали, что хороший специалист, закупками занимался. Что же, снимем квартиры, а еще лучше арендовать особнячок, а потом сразу в бой. Но особняк могут и без меня снять, пусть народ трудится. А мое дело руководить, то есть, рукой водить.

Авдеев — руководитель, он станет основную работу тянуть. Ему в помощь Овсеенко (просто Овсеенко, без Антонов) и переводчица.

Товарищ Овсеенко — уже из моих подчиненных, он тоже будет осуществлять покупки, а параллельно заниматься и своим собственным делом, которым и должен заниматься сотрудник ИНО ВЧК — выявлять в Австрии антисоветские эмигрантские организации, русскоязычные газеты, сливавшие негатив на Советскую Россию. Подчас — организация и газета — близнецы-братья. Признаться, не упомню, чтобы Вена была притягательна для эмигрантов, но это еще ни о чем не говорит. И пусть начинает потихоньку копать — насколько сильны в Австрии националистические веяния?

А переводчицей с нами едет княжна Урусова, которая, на самом-то деле не княжна, и не Урусова. Юлия Иосифовна Соколова, супруга товарища Пятницкого, одного из руководителей Коминтерна. В Париже мне переводчица с немецкого не нужна, а переводчики с французского свои имеются, а вот в Австрии просто необходима. Конечно, оттуда за Аксеновым присматривать сложнее, но настоящий сотрудник Коминтерна умеет преодолевать трудности.

Соколова — женщина молодая, очень красивая. Заметно, что обладает сильным характером. Немецкий язык знает, французский тоже. Разумеется, пока Авдеев с Овсеенко не освоят чужой язык хотя бы на бытовом уровне, времени у нее будет мало. Но все равно, именно ей я и поручу выяснять — сколько еще наших военнопленных находится в самой Австрии, сколько их обитает на территории бывшей империи? Пусть связывается с «автромарксистами», с Красным Крестом, с иными структурами.

Но все равно, главной задачей остаются закупки. И тут товарищам можно голову не ломать. Список того, что требуется Советской власти от Вены, у нас имеется. Вот, прямо по списку и покупаем. Стоимость покупок я уже прикинул, деньги выдам. Вернее — сами снимут со счета, уже открытого в Вене, в филиале «Лионского кредита». На счете кое-что есть, но и кредит мы тоже открыли, на всякий случай. Но покупки, сверх выделенного лимита, должны быть согласованы со мной. Хорошо, что некоторые вопросы уже можно решить с помощью телеграфа, жаль, что не все. Имеются еще кое-какие трудности, требующие моего присутствия в столице Австрии, но их мы решим.

С Веной вообще неудобно получилось. Спасибо тестю, что спас меня от изрядного конфуза. Когда я распрощался с плачущей Наташкой (ох, как же харе-то стыдно!), тесть решил проводить меня до такси, а заодно выкурить сигару на улице, потому что с недавних пор курить в собственном доме ему запретили. Граф Комаровский пытался возражать — дескать, особняк у него хоть и небольшой, но и не маленький, а он, когда курит, всегда открывает окна, но женщины встали насмерть, как спартанцы. Дескать — не порти здоровье еще не родившемуся внуку. И графу пришлось смириться и теперь, если хотелось покурить, он выходил на улицу. Я, правда тоже не смог понять — где же в особняке пахнет дымом, но Наталье виднее. Точнее — нос у нее более чувствительный.

— Ума не приложу — как мне из Австрии товары доставлять? — посетовал я. — По железной дороге дорого, много не увезешь, а выхода в море у австрийцев нет.

Тесть, затянувшись сигарой, отчего-то с грустью посмотрел на меня и поинтересовался:

— Скажите-ка, дорогой виконт, какая у вас отметка была по географии?

— Была пятерка, — с недоумением отозвался я. — А что такое?

— А на какой реке стоит город Вена? И почему города всегда на реках ставили?

Ну елки-моталки! Как же так? Разумеется, я помнил, что Вена стоит на реке Дунай. Да что там. Я и Вену, и сам Дунай видел «вживую», в прежней жизни, и кораблики, что шли по реке, тоже видел. Или я совсем заработался и оперирую только глобальными — морскими перевозками и забыл, что на реках-то города и ставили, чтобы не только воду пить и скотину поить, но доставлять жителям всякие разности.

М-да, лопухнулся по полной программе. Спасибо, что кроме тестя мою глупость никто не слышал.