– Видимо, нам придется вывести легионы из Британии, – задумчиво проговорил комит Андрогаст, глядя прямо в глаза Нанния. – У империи не хватит средств, чтобы их содержать. В сущности, мы там ничего уже не контролируем. Наши гарнизоны зажаты в укрепленных городках, а на окрестных землях бесчинствуют варвары.
Нанний придерживался того же мнения, но вслух соглашаться с комитом не спешил. Вывод легионов в Галлию тоже потребует немалых средств. Да и вряд ли Грациан согласится вот так просто, практически без боя, отдать варварам целую провинцию.
– К сожалению, здесь в Галлии обстановка не лучше, и если легионерам не заплатят в ближайшие дни, то я не поручусь ни за твою, ни за свою жизнь, магистр Нанний.
Нанний не доверял Андрогасту. Для него не было секретом, что комит предан душой и телом своему родственнику и соплеменнику ругу Меровладу, хоть и лишенному Грацианом едва ли не всех своих постов в империи, но обладающему большим влиянием как среди гражданских, так и среди военных чинов. Увы, реформы, затеянные императором Грацианом по наущению епископа Амвросия, грозили расколоть население империи на два лагеря. Языческие храмы стали закрывать не только в Риме, но и в провинции. А ведь основу армии империи, особенно здесь, в Галлии, составляют отнюдь не христиане. Причем язычники преобладают не только среди простых легионеров, но и среди трибунов. Да и высшие чины империи не настолько прониклись христианским духом, чтобы рисковать жизнью и имуществом ради торжества святой веры.
– Через месяц император Грациан прибудет в Паризий, – сказал Нанний. – Тогда мы и решим все накопившиеся вопросы, комит.
– Месяц мы, пожалуй, продержимся, сиятельный Нанний, – кивнул Андрогаст. – Но никак не более того.
Паризий был довольно большим городом по меркам Галлии, чья территория почти сплошь была покрыта девственными лесами. Население города насчитывало, по прикидкам комита, никак не менее двадцати тысяч человек. Плюс три легиона пехоты и тысяча клибонариев, составлявшие гарнизон Паризия. Если добавить к ним еще и личную охрану викария Авсония и магистра Нанния, то количество бойцов следует увеличить еще на пятьсот человек. А если учесть высокие стены Паризия и несколько десятков башен, то придется признать этот город весьма крепким орешком, о который вполне могут обломать зубы не только франки, но римские легионеры. Да что там городские стены, если даже курия, расположенная на центральной площади Паризия, представляет собой мощную цитадель, которую вот так просто, с налета, не возьмешь. А ведь комит Андрогаст еще застал времена, когда многие города Галлии вообще не имели стен и целиком полагались на римские легионы, железной стеной защищавшие границы империи. Увы, те времена давно прошли, и беспечные прежде галлы стали теснее прижиматься друг к другу, строя свои дома буквально впритык, только бы избежать встречи с варварами. В Паризии не было ни театров, ни гладиаторских арен, ни огромных общественных бань, коими славился город Рим. В сущности, здесь вообще не было ничего, что могло бы порадовать придирчивый взгляд, за исключением разве что фонтана, служившего кроме всего прочего хранилищем пресной воды на случай длительной осады. Водопровода здесь тоже не было. А от сточных канав несло такой вонью, что у непривычного человека перехватывало дух.
Попетляв по узким, вымощенным камнем улицам, Андрогаст нырнул в полуподвал, предназначенный для ублажения плоти и духа самых небогатых и непритязательных обитателей славного города Паризия. Никто из немногочисленных посетителей харчевни не обратил на скромно одетого гостя ни малейшего внимания. Андрогаст взял со стойки кружку с отвратительным пойлом, которое здесь почему-то называли вином, бросил хозяину медную монету в уплату за гостеприимство и присел к столу. Впрочем, он недолго пребывал в одиночестве. Комит не успел еще пригубить вино, как к нему подсел молодой человек лет двадцати пяти, по внешнему виду почти ничем не отличавшийся от городских обывателей.
– Верен, – назвал он себя и положил на стол правую руку с золотым перстнем на среднем пальце.
– Я ждал тебя, франк, – негромко произнес Андрогаст.
– Я не франк, – усмехнулся Верен. – Впрочем, это не имеет никакого значения. Патрикий Руфин полагает, что с тобой можно иметь дело, комит. И в данном случае его слово было решающим.
– Странно, что римлянин, пусть и хорошего рода, занял столь высокое положение среди волхвов и ведунов бога Велеса, – покачал головой Андрогаст. – Но еще более странно, что сын великого князя Коловрата и княгини Любавы, последний представитель одного из самых знатных ругских родов, ходит на подхвате у изгоя.
– Все бывает в этой жизни, высокородный Андрогаст, – спокойно отозвался Верен. – Я знаю одного руга, тоже хорошего рода, который не только пошел на службу к римлянам, но и отрекся от своих богов.
– Ты, кажется, хочешь меня оскорбить, ведун Верен, – нахмурился комит.
– Нет, высокородный Андрогаст, я просто хочу сказать, что неисповедимы пути не только богов, но и людей. Возьми хотя бы меня: я родился на берегах Дона, но богам было угодно, чтобы мой путь пересекся с твоим на берегах Сены. И ни ты, ни я не знаем, что ждет нас впереди.
Андрогаст еще раз, но теперь уже более придирчивым взглядом окинул своего собеседника. Верен был высок ростом, широкоплеч, мускулист, светловолос и белокож. В его голубых насмешливых глазах, прямо смотревших на собеседника, читались ум и железная воля. Этот молодой человек был рожден для власти, и Андрогаст почти не сомневался, что Верен сын Коловрата рано или поздно добьется своего.
– Ты уже осмотрел город? – спросил комит.
– Да, – кивнул Верен. – Стены его высоки и почти неприступны. Ворота узки настолько, что всаднику приходится пригибаться, въезжая в них. Даже если эти ворота будут распахнуты настежь, нас испятнают стрелами с башен раньше, чем мы успеем прорваться в город. Римляне умеют строить, надо это признать, высокородный Андрогаст.
– Римляне вообще многое умеют, – усмехнулся комит. – Именно поэтому мы с родовичем Меровладом в свое время пошли к ним на службу. Наши отцы проиграли войну готам, и чтобы одолеть извечных врагов, надо было учиться.
– Сейчас готам еще хуже, чем нам, – усмехнулся Верен. – А у ругов появились новые враги. Я должен отомстить гуннам за смерть своего отца и старших братьев и вернуть утерянные русколанами земли. Я готов учиться, комит Андрогаст.
– В таком случае, ведун Верен, реши первую мою задачу: найди самое слабое место в обороне города.
– Лодочные ворота, – сразу же отозвался Верен. – Если сломать решетку, перекрывающую рукав реки, ведущий на городскую пристань, да еще сделать это незаметно, то можно взять город в течение одного дня.
