Что-то Борюсик задерживался, обещал же побыстрее все закончить…. Но вот во входную дверь позвонили. Понятное дело, это он. Опять ключи забыл. За полгода, что Авива жила тут, еще ни разу в полковничью дверь не позвонил никто посторонний. Легким весенним облачком красавица помчалась открывать. К ее удивлению, на пороге дома предстал вовсе даже не хозяин жилища. Двое неизвестных, один из которых как две капли воды походил на красавца Энрике. Девушка даже глаза протерла: не почудилось ли. Но нет, один в один — его лицо!
— Здравствуйте, вы, наверное, Алла Борисовна? — На чистейшем русском языке произнес этот Энрике. — Нас сюда Борис Павлович направил. — И протянул ей сложенную вчетверо записку, написанную почерком ее возлюбленного и повелителя. Этот почерк Авива хорошо знала, полковник постоянно всякие свои служебные бумаги с работы на дом притаскивал. Говорил, дома работается лучше.
Одно обращение «Алла Борисовна» уже способно было подкупить легковерную девичью душу. Ну, не любила она имя Авива, данное ей родителями при рождении, считала несерьезным. А вот Алла Борисовна — это имя! Это звучит поистине внушительно! Только вот Борису ей пришлось при первом знакомстве свой паспорт показывать, оттого он и называл ее Авивой постоянно. Или вообще Аввой, как собаку доктора Айболита. Но, значит, все же помнил этот ее пунктик, не стал свою подругу перед посторонними позорить.
— Да, это я. — Проговорила Авива мелодичным голосом. — А где сам Борис Павлович? Я уже и его любимый борщ ему приготовила.
— Дела у него неотложные по службе вдруг нарисовались. — «Энрике» описал кистью некую окружность, должную, очевидно, показать обширность задач, стоящих перед хозяином дома до его возвращения в родные пенаты.
— Надолго? У меня же еда на плите остывает.
— Ну, думаю, в три недели управится. — Красавец мужчина даже очи к небу возвел, словно пытаясь по форме облаков через бетонные перекрытия многоэтажного дома высчитать предполагаемые сроки отсутствия некоего полковника полиции. — Да, точно! В аккурат, двадцать один день на весь его курс потребуется.
— А как же я? — Жалобно спросила девушка у незнакомцев, словно они могли знать ответ на этот животрепещущий вопрос. — Мне-то как быть?
— Если вы про тот устный договор, по которому он обязался через полгода со дня вашего знакомства представить вас, Алла Борисовна, своему знакомому музыкальному продюсеру, так он именно нас попросил этой проблемой заняться. Вы не сомневайтесь, на днях все как надо сделаем. Комар носа не подточит.
— А как хоть зовут вас, благодетели,- согласилась с заманчивым предложением Авива, — а то Борис в своей записке этого не указал, написал только, что двое его очень близких товарищей.
— Зовите меня Пак. Меня все так уже очень давно называют. — Это все тот же «Энрике» с завораживающей улыбкой на лице представился. А его молчаливый спутник так и остался безмолвным. За него его товарищ его представил: — А его Эркин. Он, как видите, у нас молчун. Все в раздумьях о судьбах мира пребывает.
— Ну, тогда идемте, я вас кормить буду. Меня мама с детства учила, что мужчин кормить нужно, чтобы они в благодушном настроении всегда были. — И улыбнулась в ответ красавцу мачо задорно.
Не известно, какой певицей была Авива, но кухаркой она оказалась замечательной. Если говорить возвышенным, образным языком, то специалисткой Авива была ровно из той редкой когорты, у которой уже само обозначение принадлежности к профессии способно изменить свое простецкое, народное название «кухарка» на иноземное благородное «кутюрье». Кутюрье от поварского искусства. Вроде, созвучно с кухаркой, и делом занимается тем же самым, но это уже творец, а не просто обычный ремесленник.
— Уф! Дурак этот ваш Борюсик, что на такой знатной хозяйке вовремя не женился. — Несколько завуалированно похвалил угощение красавец Пак, отставляя опустошенную им тарелку.
— А… вы откуда знаете, как я про себя Бориса называю? — Сразу уловила главное во фразе Авива Порывай. Все же она отнюдь не дурочкой была, многое подмечала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— В мыслях ваших прочитал, когда вы нам дверь открывали. Невелики сложности. — «Признался» красавец мужчина.
— Все бы вам посмеяться над бедной девушкой!
— Вовсе нет. — Заспорил Пак с самым честным и серьезным видом, — и в знак своей искренности я, как и обещал, постараюсь устроить вашу дальнейшую судьбу. Только умоляю, подумайте еще раз хорошенько, так ли нужен Вам этот самый продюсер. Вы же повар просто от бога!
— Это вы просто не слышали как я пою! — Без тени малейшей скромности объявила мадемуазель Порывай и без всякой подготовки затянула во весь голос, так сказать, «а капелла», без музыкального сопровождения.
Дом мой достроен, Но я в нем один. Хлопнула дверь за спиной. Ветер осенний стучится в окно, Плачет опять надо мной. Ночью гроза, А на утро туман. Солнце остыло совсем. Давние боли Идут чередой. Пусть собираются все. УААААААА-АААА-А УААААААА-АААА-А
От ее пронзительного «Уаа-а-а» со стены в гостиной упала картина, соседские собаки залились безудержным лаем, и даже флегматичный безучастный Эркин из своих неведомых эмпирей возвратился и пристально посмотрел на внезапно расшалившуюся будущую примадонну. А что, имя, отчество почти позволяют, голос тоже, мягко так скажем, на уровне.
— Однако вы полны талантов, прекрасная дева. — Сделал он комплимент девушке и тут же продолжил уже по отношению к Паку: — Ты должен сделать, как она желает. Божественный голос. — И снова впал в некое подобие транса.
— Да я и так бы все выполнил. Сказал же. — Проворчал Пак, после чего обратился уже к девушке: — Завтра в ресторане гостиницы «Центральная» с пятнадцати-сорока семи до шестнадцати-тринадцати будет обедать продюсер Василий Бабудзе. Ты ведь в курсе, что на день города ваши власти решили на центральной площади концерт группы «Фуагра» устроить?
— Не-ет…. Ой! Так здорово! Я их обожаю! — Захлопала в ладоши Авива, уже предвкушая встречу с любимой группой.
— Так вот, — продолжил Пак, не обратив внимания на восторги фанатки. — Твоя задача именно в это время оказаться в ресторане и исполнить с ихней сцены максимально эмоциональную песню. О всем дальнейшем я уже позабочусь.
— Ой! А что петь-то? — Как-то вот так сразу поверила будущая певица в серьезность происходящего, включая чтение мыслей и предсказание с точностью до минуты будущего распорядка дня известного музыкального продюсера.
— А это ты, голуба уже сама должна будешь определить. Я в ваших нынешних мелодиях, признаться, не очень силен.
После совместного с Паком часового перебора припомненных девушкой песен, остановились на песне из репертуара Татьяны Булановой:
Не плачь, Еще одна осталась ночь у нас с тобой. Еще один раз прошепчу тебе: «Ты мой». Еще один последний раз твои глаза В мои посмотрят и слеза вдруг упадет на руку мне, а завтра я Одна останусь без тебя… Но ты не плачь. Не плачь, Так получилось, что судьба нам не дала С тобой быть вместе, где же раньше я была… Так поздно встретила тебя, но в этот миг Я знаю, что теперь твоя, и только крик Сдержу я завтра, а сейчас побудь со мной в последний раз, В последний раз…
