«3 марта 18/2 минут
здравствуйте михаил Васильевич отвечаю вам[16] по пунктам первое манифест 2-го марта был передан мне государем вчера вечером во пскове — обнародование его петрограде встретило препятствие в том что великий князь михаил александрович посоветовавшись с составом совета министров вопреки моему мнению и мнению милюкова решил отказаться от престола точка предполагается одновременное обнародование как манифеста 2-го марта так и манифеста 3-го марта об отказе со стороны михаила александровича точка обнародование обоих манифестов произойдет в течение предстоящей ночи точка у власти остается временное правительство с князем львовым во главе и в составе вам известном до созыва учредительного собрания которому надлежит разрешить окончательно вопрос о государственном устройстве точка срок созыва собрания не определен точка пункт второй воззвание к армии будет безотлагательно составлено точка пункт третий ваше совершенно справедливое желание чтобы сношения действующей армией производились исключительно через ставку или через главнокомандующего с допуском исключения только по мелочным вопросам будет принято к исполнению кончаю не имеете ли что-либо мне сказать».
«имею александр иванович — неужели нельзя было убедить великого князя принять временно до своего избрания власть это сразу внесло бы определенность в положение россии вообще в серьезные для данной минуты отношения к союзникам а главное явилось бы отличным способом влиять на настроение армии хорошим примером служит ревель где при получении первых сведений о манифесте наступило успокоение среди флотских частей и соприкасающихся с ними сухопутных а когда появился там текст манифеста то образовалось хорошее приподнятое настроение точка трудно предусмотреть как примет стоящая в окопах масса манифест третьего марта разве не может она признать его вынужденным со стороны теперешнюю действующую армию нужно беречь и беречь от всяких страстей в вопросах внутренних ведь теперешний петроградский гарнизон разложившийся нравственно бесполезен для армии — вреден для государства — опасен для петрограда от этого нам нужно сохранить все части действующей армии ибо жестокая борьба еще далеко не закончена и каждый боец необходим отечеству — хотя бы непродолжительное вступление на престол великого князя сразу внесло бы…[17] и уважение к воле бывшего государя и готовность великого князя послужить своему отечеству в тяжелые переживаемые им дни уверен, что на армию это произвело бы наилучшее бодрящее впечатление а в этом ведь теперь залог успешного решения важнейшей государственной задачи — через полгода же все выяснится ближе лучше и всякие изменения протекут не столь болезненно как теперь — вот что я считаю своим священным долгом добавить к ранее высказанному — слишком тяжелая ответственная задача лежит на армии и ее начальниках и нужно облегчить им возможность иметь все мысли и силы направленными против врага внешнего и спасти их от всяких колебаний точка алексеев 3 марта 18 часов 35 минут».
«отвечаю вполне разделяю ваши опасения а также мнение что в интересах быстрого успокоения страны возвращения ее к нормальной жизни а также в интересах армии являлось бы крайне важным чтобы престол был безотлагательно замещен кем-либо хотя бы временно до санкции учредительного собрания точка однако мои доводы никого не убедили и решение великого князя было принято свободно и бесповоротно точка приходится подчиниться совершившемуся факту столь громадной исторической важности и попытаться честно и добросовестно упрочить новый строй и не допустить серьезного ущерба для армии точка с этим намерением принял я предложенный пост и приложу все мои силы выполнению этой задачи кончаю гучков 6 часов 33 минуты.
еще одно слово могу ли официально сообщить сейчас же главнокомандующим что предстоящей ночью манифест второго марта будет обнародован.
повторяю оба манифеста будут обнародованы одновременно об этом можете сообщить официально кончил гучков очень благодарен будьте здоровы алексеев».
Аппарат умолк. Он точно записал, что еще в 6 часов утра Родзянко просил Алексеева задержать обнародование манифеста Государя об отречении.
Великий Князь Михаил Александрович отрекся только после полудня[18].
Гучков, отвечая в 6 часов вечера, объясняет, что обнародование манифеста Государя встретило препятствие в том, что Великий Князь решил отказаться от престола. Но телеграфная лента не дает ответа, почему же Родзянко просил задержать манифест Царя еще в 6 часов утра, то есть до отказа Великого Князя вступить на престол? Из нее же мы достоверно узнаем, что генералы согласились — указывали крайний срок молчания.
Из всех противоречий вытекает неоспоримый факт задержания обнародования манифеста об отречении Императора в пользу брата — популярного в стране, имевшего за собой преданные ему воинские части, среди которых он провел войну. В Петрограде предпочли объявить России одновременно два манифеста — два отречения.
Если бы промедления не было, то Великий Князь до принятия решения узнал бы по многим, многим проводам, в том числе и от молчавших генералов, подлинное к нему отношение всей России, которого он не мог знать по своей удивительной скромности в момент решительного разговора с министрами, не желавшими, кроме двух, с ним работать.
Та же телеграфная лента приводит точную оценку Петроградского гарнизона; но в ней не найти следов, какие военные силы должны обезвредить петроградские войска и спасти от них тыл, фронт, Верховную Власть, всю страну.
На фронте — на позициях не говорили об усталости от войны. За все время до катастрофы ни в частях, ни среди близких друзей мне никогда не приходилось услышать вопроса: «Скоро ли кончится война?..»
В печати иногда приводят несколько примеров отказа частей идти в атаку, принимая их за признаки революционных настроений. Подобные случаи отказа бывали во второочередных частях, и в самом начале войны всегда будут повторяться. Все эти примеры обыкновенно начинаются с ошибочного указания на ненадежное состояние 7-го Сибирского корпуса. Запишем, что за последние месяцы, предшествующие революции, позиции его под Бржезанами были труднейшие: до противника по всему фронту 25–50 шагов; упорная минная война в нескольких пунктах; бомбометы, бомбочки не прекращались; наши тыловые подступы под ружейным обстрелом. Едва ли не каждые две недели специальные штурмовые батальоны противника атаковывали отдельные участки. Начальник Штаба 7-й армии генерал Н. Н. Головин поручал объезжать каждому из своих офицеров Генерального штаба какой-нибудь корпус, а мне как раз выпало специально близко наблюдать за 7-м Сибирским. Командовал корпусом герой войны — старый сибирский стрелок генерал Ступин. Тяжелее обстановку в позиционной войне трудно придумать. И все же полки не дрогнули: дух героя-командира, дух старого русского солдата был с ними.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
