Абернети молча кивнул. Он снова подумал о медальоне, который висел у него на шее. Что будет, если он попадется с этим медальоном?!
— Я очень не люблю Микела, — сказала Элизабет, — хотя он пока не сделал мне ничего плохого. Он какой-то… гадкий.
Абернети подумал, что это слово весьма подходит к Микелу Ард Ри.
— Мне очень надо выбраться отсюда, Элизабет, — заговорщицки прошептал он. — Помоги мне, пожалуйста.
— Но куда же ты пойдешь, Абернети? — тоже шепотом спросила девочка.
— Это не так важно, лишь бы уйти отсюда, — ответил писец. — До сих пор я не могу понять, как я оказался не где-нибудь, а именно здесь!
— Наверное, мне придется уйти с тобой, — решительно сказала вдруг Элизабет.
— Нет, нет! — испуганно воскликнул Абернети. — Тебе нельзя со мной. Я должен уйти один!
— Но ты даже не знаешь, куда пойдешь.
— Я смогу найти дорогу, поверь мне. С медальоном можно даже вернуться в Заземелье. Король как-то рассказывал мне про какое-то место под названием «Виргиния». Я найду ее.
— Но это же совсем в другом конце страны! — воскликнула девочка в ужасе. — Как же ты попадешь туда?
Абернети удивленно уставился на нее.
— Найду как-нибудь, — ответил наконец писец. — Сейчас главное — выбраться отсюда. Поможешь мне?
— Конечно, помогу, — с готовностью ответила Элизабет, вставая с кровати. Подойдя к окну, девочка посмотрела в небо. — Мне надо подумать, как бы потихоньку вывести тебя из наших ворот — их ведь охраняет стража. Пожалуй, сегодня уже поздно. Лучше подождать до завтра. Мне нужно с утра идти в школу, но к четырем я прихожу домой. Однако я могу сказаться больной и остаться дома. Дело в том, что здесь я не смогу тебя прятать долго. Все же, я думаю, нам лучше уйти вместе.
— Я понимаю. Но этого делать нельзя. Ты еще слишком юная, а путь будет очень опасным.
Элизабет резко отвернулась к окну.
— Папа иногда говорит то же самое, — сказала она, надув пухленькие губки.
— Понятное дело, — словно извиняясь, ответил Абернети.
Она снова повернулась к нему и улыбнулась. Абернети вдруг увидел собственное отражение в зеркале за спиной девочки — увидел себя таким же, как она видела: собаку в очках, в красном костюме, расшитом золотом, сидевшую на краю кровати… Он понял, каким смешным, должно быть, ей кажется, и смутился.
— Останемся ли мы с тобой друзьями, Абернети, уже после твоего ухода? — спросила девочка, к его великому удивлению.
Он улыбнулся (насколько это возможно для собаки) и ответил:
— Конечно, останемся, Элизабет.
— Ну и отлично! Знаешь, я очень рада, что именно я нашла тебя.
— Я тоже.
— И я хотела бы, чтобы ты все же взял меня с собой.
— Понимаю.
— Подумай об этом.
— Непременно.
— Обещаешь?
Абернети тяжко вздохнул:
— Послушай, Элизабет!
— Что!
— Мне будет лучше думаться, если я чего-нибудь поем, а еще лучше — если и попью.
Она быстро вышла из комнаты. Абернети смотрел ей вслед, и сердце его учащенно постукивало. Элизабет понравилась ему. Он даже подумал о том, что рядом с ней и собакой побыть одно удовольствие.
Глава 4
Злыдень
— В этой бутылке живет одно существо, — заявил советник Тьюс.
Он снова сидел в садовом зале в обществе Бена, Ивицы и кобольдов.
Замок уже погрузился во тьму, и только одна лампа скупо освещала лица четырех слушателей, которые сидели вокруг светильника и в молчании ожидали, когда волшебник продолжит рассказ. Его осунувшееся лицо выдавало сильную усталость и волнение. Он сидел сгорбившись, сцепив пальцы и положив на колени узловатые руки.
— Существо это зовется Злыднем и принадлежит к одной из разновидностей духов тьмы.
«Что-то вроде чертика в бутылке», — решил Бен, вспомнив один из рассказов Роберта Льюиса Стивенсона. Подумав о том, что принесла описанная в этом рассказе тварь своим хозяевам, он почувствовал смутное беспокойство.
— Этот Злыдень, — продолжал советник, — похож на духа из одной старой сказки, живущего в волшебной лампе. — Бен немного успокоился. — Он служит хозяину бутылки, является, когда его вызывают, и выполняет поручения хозяина. К сожалению, только все виды волшебства, которые происходят в действительности, относятся к злому колдовству.
— Какова мера зла? — спросил Бен, вновь ощутивший чувство тревоги.
— Эта мера может быть разной. — Советник помолчал в задумчивость — Необходимо понять: колдовство, к которому прибегает Злыдень, существует не само по себе, но имеет подпитку извне.
— Иными словами?
— Иными словами, Злыдень вытягивает силы из хозяина бутылки. Его колдовство питается за счет души хозяина; но не тем, что есть доброго и хорошего в душе, а тем, что есть в ней дурного и злого. Злыдень питается злобой, жадностью, себялюбием, завистью — всеми теми разрушительными силами, которые, хотя имеют над разными людьми разную власть, так или иначе свойственны всем нам.
— Значит, он существует за счет людских слабостей, — тихо сказала Ивица. — Я слышала о таких тварях, которые давным-давно бежали из волшебных туманов.
— Но это еще не самое худшее, — продолжал волшебник. У него был такой унылый вид, что при взгляде на него остальным стало тоскливо. — Я говорил уже вам, что бутылка эта кажется мне знакомой. Так вот, уже больше двадцати лет назад я ее действительно видел, и я только сейчас вспомнил, при каких обстоятельствах. Я видел ее у моего единственного брата. Бутылка эта принадлежала ему.
— О Господи! — простонал Бен.
— Но как она сюда попала? — спросила Ивица.
— Чтобы объяснить это, я должен рассказать о событиях былого. — И Тьюс тяжело вздохнул.
— Надеюсь, это займет не очень много времени? — с надеждой спросил король.
— Ваше Величество, это займет не больше времени, чем требуется для моих объяснений, — с достоинством ответил советник. — Надо понимать, что оценка времени во многом зависит от восприятия людей, которые…
— Хорошо, хорошо, рассказывай, — умоляюще посмотрел на него Бен.
Советник подумал, нахмурился, потом поморщился, словно человек, у которого во рту что-то горькое. Наконец он заговорил снова:
— Как вы помните, мой единственный брат был придворным волшебником старого короля. У меня не было должности при дворе, но я там бывал время от времени. Король иногда давал мне мелкие поручения; как правило, это были дела, которыми не хотел заниматься мой братец. Он считался наставником королевского сына примерно с тех пор, как тому пошел восьмой год. Но, к сожалению, ничему хорошему этого мальчика он не учил. Микс видел, что король быстро стареет и слабеет, страдая от болезней, не поддающихся лечению. Понимая, что мальчишка станет королем, когда отец уйдет из жизни, мой братец хотел любыми путями добиться влияния на королевского сына. Микел (так звали мальчика) никогда не отличался сильным характером, еще до того как попал под влияние Микса. Но после того как тот прибрал его к рукам, мальчишка довольно быстро стал ну просто невыносим. Он рос жестоким и грубым, он находил удовольствие в том, чтобы мучить всех окружающих. Колдовство, которым занимался Микс, неудержимо влекло мальчишку, и он постоянно вертелся около моего братца, словно человек, который постоянно голоден рядом с поваром. А Микс использовал свое колдовство, чтобы лишить Микела собственной воли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
