В моем представлении это означает лишь, во-первых, что само слово "народ" является нечетким понятием (но нечеткое понятие еще не означает бесполезное и не отражающее никакую реальность), и, во-вторых, что даже по прошествии 400 лет этногенез американского народа, по-видимому, еще не вполне завершился. Что уж тут говорить о советском народе, который в пять раз младше американского?
Когда я говорю, что этногенез советского народа еще не завершен, я имею в виду следующее:
Советский mainstream пока еще очень малочислен. Гораздо многочисленней те, кого часто называют советскими людьми, но кто на самом деле являются людьми стоящим одной ногой в русской (или другой древней) культуре, а другой - в собственно советской. Существует огромное количество промежуточных форм, где советская цивилизация и древние культуры смешаны в одном человеке в самых различных пропорциях. Наконец есть просто люмпенизированные массы (в основном дети тех самых крестьян, которые были выдавлены из деревни в город в ходе индустриализации), которые уже "выпали" из своей древней культуры, но еще не успели усвоить ценности советской цивилизации. Критики советской цивилизации с позиции древних народов чаще всего пытаются представить дело так, будто только эти люмпены и есть советские люди. Я с этим абсолютно не могу согласиться. Я готов признать советскими людьми духовных "люмпенов", выпавших из других культур и пока еще не усвоивших ценностей советской цивилизации. Я считаю, что таких людей нельзя отталкивать, их надо воспитывать. Но я никогда не соглашусь с попытками представить дело таким образом, будто советский народ целиком состоит из подобных людей, что именно они определяют лицо народа. В любом народе есть очень разные люди, стоящие на очень разном культурном уровне. Нельзя судить о народе по людям, стоящим на самой нижней ступеньке культурного развития. Если пойти по такому порочному пути, то все народы получатся плохими. Это путь разжигания межнациональной розни. Так можно далеко зайти.
Именно промежуточные культурные формы и люмпены, а не советский mainstream, будучи наиболее многочисленными группами населения, являлись основным действующим лицом на протяжении большей части истории СССР, в особенности в ее ранний, "варварский" период, и именно на их совести лежит большинство тех преступлений, которыми так богат ранний период советской истории. Именно из их рядов выходили тупые бюрократы типа товарища Бывалова, во многом определявшие общую атмосферу в стране. Но по мере увеличения доли собственно советских людей, Советский Союз становился все более цивилизованной страной, и я думаю, что он в конце концов достиг бы мировых стандартов цивилизованности, если бы люмпенам, использовавшим остатки древних народов в качестве временных политических попутчиков, не удалось в декабре 1991 года разрушить СССР и создать на его обломках свои государства.
Незавершенность этногенеза советского народа выражается также в том, что значительная часть людей вполне разделяющих фундаментальные советские ценности - технический прогресс, научное мировоззрение, равноправие всех людей, независимо от их происхождения - и уже не принадлежащие ни к одному из древних народов, пока еще не осознают себя советскими людьми.
Я считаю результатом недоразумения выражение типа "русский атеист", поскольку "русскость" всегда определялась через православие. Так что "русский" атеист - это на самом деле советский человек.
Предвижу возражения типа: "а что же, французский атеист уже не француз, и немецкий атеист уже не немец?", поэтому остановлюсь на этом вопросе подробнее.
Развитие любой системы может происходить либо эволюционно (т.е путем накопления постепенных изменений), либо революционно (т.е. скачкообразно, через катастрофу, "мутацию", "разрыв непрерывности"). В случае эволюционного развития, как бы далеко не ушла система от начального состояния, мы всегда можем проследить непрерывную цепочку промежуточных состояний, которая позволяет нам сказать, что хотя система и сильно изменилась, это по прежнему та же самая система, только изменившаяся, и имеет смысл продолжать называть ее прежним именем. В случае же скачкообразного развития, промежуточных форм между начальным и конечным состояниями системы нет. Сначала была одна система, потом на ее месте появилась другая, очень непохожая на нее. Имеет ли смысл называть новую систему тем же именем, что и старую? Возможно, если мы хотим сказать, что старая система послужила "строительным материалом" для создания новой. Но предположим, что в результате скачка на месте старой системы появились не одна, а две системы, причем одна из них сильно напоминает старую, а другая совершенно на нее не похожа. Я думаю, что в этом случае имеет смысл сохранить старое название только за той из новых систем, которая похожа на старую, а для новой придумать новое название, чтобы не запутаться.
Развитие культур западных стран происходило преимущественно эволюционным путем. Та часть французской или немецкой культуры, которая непосредственно не связана с религиозными вопросами, постепенно (эволюционно), на протяжении веков секуляризировалась, становилась все более светской, приспосабливаясь к требованиям современной технической цивилизации, пока, наконец, она не стала настолько независимой от религии, что теперь любой француз или немец может запросто "отбросить" от своей национальной культуры ее религиозную часть, практически не разрушая общей культурной "ткани". Француз или немец могут быть атеистами, оставаясь при этом французом или немцем, соответственно.
Особенность России состоит в том, что здесь вплоть до начала 20 века не происходило секуляризации культуры. Русская культура как была насквозь религиозной, застывшей в средневековье культурой, так ею и осталась. В результате секуляризация культуры, необходимая для вхождения в современную цивилизацию, в нашей стране вынужденно произошла посредством революционного скачка. Произошла гигантская культурная "мутация", в результате которой возникла совершенно новая светская культура, целиком построенная на атеистической основе. И если учесть, что старая православная культура тоже выжила, то мы имеем две цивилизации на месте одной старой, причем одна похожа на старую, а другая совершенно новая. Та, которая похожа на старую, продолжает называть себя русской. Как называть новую?
Название "советский народ" вполне установилось, хотя коекому оно не нравится.
Мне представляется, что не следует переименовывать понятия, всякий раз когда кто-нибудь выработает у вас отрицательное эмоциональное отношение к этому понятию. Никто не даст гарантию, что завтра кому-нибудь не понадобится выработать у вас отрицательное отношение уже к новому названию понятия. Не будете же вы во второй раз это понятие переименовывать? В третий? В четвертый? Не лучше ли сразу остановиться? Не слова надо менять, а учиться думать самостоятельно, и защищать себя от "кодирования", чтобы не быть игрушкой в чужих руках.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
